Загадочный холм, раскопанный в 1960-х в Турции, произвел настоящую революцию в археологии. Оказалось, что крупный культурно- хозяйственный центр существовал на этом за 2000 лет до цивилизаций Египта и Месопотамии.
В 1961 году группа британских археологов во главе с Джеймсом Меллартом проделала по Анатолийскому плоскогорью путь в 320 км на юг от столицы Турции Анкары. Целью экспедиции был курган (по турецки "хююк"), поднимавшийся у реки Чаршамба на высоте более 1000 м над уровнем моря.
В ходе раскопок выяснилось, что этот холм- Чатал- Хююк- скрывает самое крупное и самое удивительное поселение эпохи неолита ( позднего каменного века) из всех известных на Ближнем Востоке. Здесь были внушительные жилые дома, святилища и усыпальницы, развиты ремесла, искусства и торговля, причем не только местными, но и экзотическими товарами.
Сначала радиоуглеродный метод дал возраст поселения 6250-5400 до н.э. Однако проверка этих результатов дендрохронологическим методом ( подсчетом годичных колец в стволах) отодвинула время основания Чатал- Хююка дальше в прошлое- к 7200-7100 до н.э.
- Община каменного века.
Фактически от поселения осталось два холма, разделенных рукавом Чаршамбы. Археологов больше заинтересовал восточный , неолитический. Второй холм возник позднее, в энеолите ( переход от каменного века к бронзовому), когда центр поселения сдвинулся западнее . К 1965 была раскопана лишь малая часть восточного холма площадью 13 га, основные работы здесь начались силами крупной международной группы с 1993.
Во время открытия Чатал- Хююк был единственным в своем роде. Однако с тех пор обнаружены и другие крупные неолитические поселения, например Умм- Дабагия на севере Ирака, Заге на севере Ирана, Букрас и Абу- Хурейра в Сирии. Впрочем, ни одно из них по культурно- техническому уровню не дотягивало до Чатал- Хююка, который дал археологам первое представление о жизни древних земледельцев, не только сеявших зерновые, но и делавших фигурки божеств и осуществлявших товарообмен с другими отдаленными общинами.
Мелларт раскопал в восточном холме целый квартал домов и святилищ, часть другого, похожего, квартала и часть третьего, чисто жилого. Ученым 1960-х комнаты, украшенные реликвиями типа бычьих рогов и статуэток, казались четко отделенными от жилищ "храмами". Однако более поздние исследования показали, что большинство домов делилось на две зоны- южную, хозяйственную с очагом, постелями и закромами для припасов, и северную, где находились ритуальные объекты и сложные стенные росписи.
- Жизнь в саманном лабиринте
Каждый дом из сырцового кирпича вплотную прилегал к соседним, но окружался собственными стенками, так что мог быть легко разрушен и перестроен. Скопления таких прямоугольных коробок давали похожие на соты кварталы, разделенные замкнутыми дворами. В них система вылепленных их гипса желобов отводила с кровель дождевую воду. Ни улиц, ни дверей не было- в дома попадали через открытые люки в крыше.
Причины такой планировки остаются загадкой. Впрочем, данные из Ирана, Ирака, Сирии и других мест Турции говорят, что 10 000-9000 лет назад вход в дом через крышу был на Ближнем Востоке обычным делом. Вероятно, такая система лучше всего защищала от бродячих животных и вороватых соседей.
В Чатал- Хююке раскопано 14 культурных слоев, соответствующих 800 годам хозяйственного развития, однако базовый вариант домов за этот срок почти не изменился. Каждый состоял из главной комнаты размером примерно 6 x 4 м с пристроенным чуланом. На крыше был маленький хозблок из обмазанного гипсом плетня, служивший одновременно сенями.
Деревянные ступени или приставная лестница вели с крыши в кухонную зону, занимавшую южную часть дома. Здесь находились очаг или печь с запасом топлива. Сосуды для готовки стояли на ямах на полу, а дым выходил через дыру в крыше. В некоторых горшках найдены "кипятильники"- камни, которые нагревали в очаге, а потом бросали внутрь для разогревания содержимого.
Центральную часть пола покрывали тростниковые циновки. На северной стороне находились застеленные ими же помосты, служившие днем диванами и рабочими столами, а ночью- постелями. Одновременно это были и семейные склепы.
Гипсовая поверхность помоста периодически взламывалась, и в яму под ним глубиной 1,5-1,8 м опускался очередной покойник с посмертными дарами- браслетами, медными бусинами, ожерельями, обсидиановыми зеркалами, оружием, а также массой корзин и деревянных коробок, говорящих о вере в полноценную загробную жизнь. Правда, самми тела замуровывались в скрученной позе. Более половины скелетов погребениях соответствует маленьким детям. Видимо, в каждом склепе хоронили только членов одной нуклеарной семьи. В нескольких случаях последний скелет принадлежит взрослому мужчине, после смерти которого дом покидался, возможно, чтобы стать святилищем предков.