Гениальный тренер Алексей Мишин в своих мемуарах вспоминает о многих моментах "Ягущенко", не обойдя стороной и загулы фигуристов.
- Были вещи, которые меня, конечно, раздражали в Алексее. В период его юношества я крайне негативно относился к пристрастию спортсменов к «зелёному змию». Сейчас я бы воспринял это гораздо либеральнее. Ягудину были свойственны юношеская бравада, напускная небрежность. Яркий пример: на контроле в Олимпийской деревне Нагано открывают его чемодан, а там в обнимку с коньками лежат две бутылки водки. Иногда эта бравада сильно мешала ему.
Надо сказать, что другой Алеша — Урманов, в части празднования побед был более спокоен, хотя и тоже небезгрешен. Достаточно вспомнить сбор в Валле-д’Аоста. Торжественный вечер проводит немолодая итальянка, курирующая всю нашу команду и, конечно, Урманова — главную звезду. Сидим, а он лыка не вяжет! Итальянка смотрит на меня — non recuperabile — восстановиться к показательным невозможно. Однако назавтра Алексей исполнил тройной аксель и четверной тулуп на «бис». Прыжок, который в то время был уникальным и выполнялся единицами в мире.
Позже сложилась целая группа «героев отдыха» — мастеров подготовки с помощью «расслабления». Кроме вышеназванных, к наиболее ярким из них относились Максим Шабалин,
Андрей Лутай, Вахтанг Мурванидзе, Роман Костомаров, Максим Ставиский, Александр Абт, а позже — Артур Гачинский. Я даже не побоюсь назвать имя Антона Сихарулидзе: он, готовясь к карьере сенатора и видного бизнесмена, в те годы мог «показать класс»... Плющенко тоже порой удивлял. Дортмунд, чемпионат мира. Вечером Женя выигрывает, а наутро приходит на официальную репетицию гала-шоу с синяком под левым глазом — не выспался. Рядом дружок Мурванидзе — губа разбита, вид у обоих несвежий... Я в ужасе: Жене же вечером «Sex Bomb» катать! Но все прошло великолепно, зал стоял, успех был потрясающим!
Соревнования в Японии. Ночь. Танцор, занявший второе место, сидит в халате в лобби отеля и разглядывает ряд больших часов, показывающих время в различных городах мира. Раздается фраза: «Токио — несчастливое место». Ба-бах — стекла в токийских часах уже нет. А с одним из своих любимых учеников я однажды и вовсе побывал в американской тюрьме... Стесняюсь рассказывать о прочих проделках фигуристов, умудрившихся как-то водрузить в лифт унитаз.
Почему же перечень «героев» — почти полностью дублирует список известных на весь мир чемпионов? Позволю себе утверждать, что для того, чтобы отчаянно хулиганить, игнорировать запреты и ломать стереотипы, нужен характер.