Кинокритик Егор Москвитин посмотрел два эпизода нового сезона сериала и делится впечатлениями.
«Новый папа» – продолжение «Молодого папы» Соррентино – в Венеции был представлен обрывками: зрителям показали второй и седьмой эпизоды, события между ними пересказали скороговоркой, а развязки теперь (всего серий девять) и вовсе придется дожидаться месяцами, так как премьера назначена на 2020 год. Первое впечатление от увиденного: Паоло Соррентино уже не чувствует, что играет с огнем, как три года назад. Тогда история про Папу Римского, который пьет вишневую кока-колу, курит в Ватикане, критикует одновременно и либерализм, и традиции и – что самое страшное – сомневается в собственной вере, казалась рискованной затеей. Режиссер описывал Святой Престол как корпорацию; лез в спальни к епископам; делал одним из мотивов понтифика сексуальную фрустрацию и нарушал много других табу. Но в итоге сериал скорее обращал зрителей в веру, чем отталкивал от нее, так что во втором сезоне Соррентино получил заветное разрешение на съемку в Ватикане – и тут же поднял ставки.
Сексуальное раскрепощение священников и монашек продолжается; некогда искрометные диалоги становится все сложнее отличать от пошлых слов мудрости из пабликов «Вконтакте»; одни и те же кадры могут казаться и глубоко красивыми, и откровенно вульгарными. Соррентино чувствует себя так свободно еще и потому, что его последний фильм «Лоро» буквально избежал публичной казни. В турбулентном 2018-м «Лоро» пропустил все европейские фестивали и был незаметно представлен в Торонто. Возможно, его продвижение было таким умеренным и скрытным из-за взрывоопасности материала. Ведь «Лоро» – это откровенная и даже бесстыжая по меркам эпохи MeToo эксплуатация женского тела в кадре. Но возмездия не последовало, и в «Новом папе» режиссер продолжает восхищаться женской красотой так, как считает нужным.
Заставка второго сезона пародирует заставку первой – только в этот раз Джуд Лоу шагает не мимо картин с библейскими сюжетами, а мимо девушек в купальниках. Потому что для Соррентино (это понятно и по его фильмам, и по сборнику рассказов «Не самое главное») каждая женщина – произведение искусства. Вообще, ни сам итальянский кинематограф (даже сделанный в Риме для Netflix сериал о несовершеннолетних проститутках «Бэйби»), ни Венецианский кинофестиваль не боятся выступать в качестве амортизатора перемен в индустрии. Кажется, итальянцы не хотят форсировать эволюцию. Например, директор фестиваля Альберто Барбера открыто сопротивляется идее гендерной квоты в конкурсной программе, а на уступки идет неохотно.
Компромиссы неведомы и «Новому папе», который продолжает трактовать католическую веру так, как захочет. Однако появление в истории второго героя – английского священника-аристократа (Джон Малкович), который становится главой церкви, пока нынешний понтифик (Джуд Лоу) лежит в коме – сообщает сериалу ту необходимую двойственность суждений и наблюдений, без которой невозможен разговор о религии. И в итоге каждый зритель должен проделать собственную работу, чтобы решить, грубая перед ним пошлость или же великая красота; божественная комедия или античная трагедия; исповедь глубоко верующего режиссера или проделка наглого плута. Точно про этот сериал можно сказать только одно: русская актриса Юлия Снигирь, которой досталась главная роль в сложнейшем эпизоде про малодушие и милосердие, совершила в «Новом папе» настоящий профессиональный подвиг. И очень может быть, что это и есть главная новость Венеции-2019 для нашей страны.