Девушке П. (Та, которая была здесь еще вчера. Продолжение)
Ранним воскресным утром солнечные лучи, пронесшись сотни тысяч километров, в свой назначенный час ворвались в его жизнь, даря свет, тепло, день...
На столе белым прямоугольником сияла записка: "Завтра вылетаю из Москвы в 11 часов". Откуда ей было взяться в его квартире? На его столе, на котором кроме ужина еще вчера не было ничего. Он хорошо помнил, что оставил его убранным. От кого же она? Первая мысль, пронёсшаяся в его сознании, была: "в доме кто-то есть". Через 30 секунд эта версия была отметена за несостоятельностью. Ключей от его квартиры не было ни у кого.
Внимательно осмотрев листок, он заключил, что это почерк женщины: ровный, каллиграфический, с сильным наклоном. Он ходил из комнаты в комнату, понимал, что опаздывает на работу, не сознавая факт реальности воскресенья - выходного для него дня.
Память о вчерашних событиях не давала никаких предпосылок и, тем более, ответов на таинственное появление письма.
Из необъяснимой обеспокоенности (записка, написанная женщиной, не должна беспокоить мужчину, уж точно не в этом конкретном случае) его вывел звонок будильника на столике у его постели. На часах было 13:48. Но он не заводил будильник! Может, это сон? Несколько ущипов, холодная вода в лицо, глаза в окно, - нет, это не сон. А может, часовой механизм неисправен, дал сбой? Или этот знак продолжение предыдущего?
Некто выезжает из Москвы в 11:00; 13:48... Он дописал это время на таинственной записке. Сопоставлять было бесполезно. Он играл в шахматы. Закономерностей не было.
Звуки, доносившиеся с балкона, успокаивали его. Шумел город. Он подошёл к двери балкона, сильным, уверенным движением распахнул её. Свежесть весеннего ветра ударила ему в лицо, а вместе с ветром пронёсся шквал голосов, твердящих все как один одно и тоже: "Набережная. Каменная Лестница. Солнечные Часы". Ураганным порывом всё неслись и неслись эти слова в его комнату. В его жизнь.
Приложив немало усилий, он закрыл дверь. Остался шёпот. Далёкий, уходящий. Он звучал тонким голосом, готовым сорваться в любую секунду. Он запомнил этот голос.
Всё стихло.
Найдя старый учебник физики школьного курса (откуда только он у него?), он решил несколько простых задач, где ответом являлись постоянные величины. Значит, в сознании.
В дверь постучали. Никогда еще неожиданные гости не были столь желанны им. А что если?.. Он вспомнил "Солярис" Станислава Лема. Многое сходилось. Не может быть! Только не с ним! Разве мог он всё это желать, вообразить? Мысли словно зависли в пространстве комнаты, мечась от стены к стене, не находя выхода.
Стук стал наглее, чаще, громче, нетерпимее.
Вторую половину дня он провёл с другом. По дороге домой зашли в маленькое кафе. Говорили мало.
Ничего необычного больше не происходило. И он не был этому рад. Нечто важное, знаковое, ключевое осталось незавершённым.
Домой он сразу не поехал. Думая о событиях сегодняшнего утра, он заметил, что чем больше было времени, тем больше было в парке влюбленных пар. Он считал себя лишним на празднике под названием "Идиллия любви. Счастье".
Все его мысли занимал завтрашний день. Он решил быть в 13:48 у Солнечных Часов на Каменной Лестнице на Набережной. Его вера не была непоколебимой, жизнь приучила его к этому. В интуицию он не верил. А бессонная ночь всё продолжалась, отражаясь в окне полной Луной.
Утро принесло с собой дождь. На улице было прохладно. Солнечные лучи запаздывали.
Он отправился на указанное ему знаками место задолго до ранее назначенного срока. Дождь не прекращался. Редкие прохожие, смотря только себе под ноги, старались укрыться в ближайших магазинах.
В 13:48 он увидел её, узнал её голос: она шептала его имя, крепко сжимая в дрожащем кулачке записку мокрую от дождя, записку, написанную его Судьбой, на которой потёкшими чернилами ещё виднелась запись: "13.48, Набережная. Каменная Лестница. Солнечные часы". Почерк был его.
Продолжение цикла "Истории о любви" следует