В своё время мне довелось несколько лет читать спецкурс "Евангельские образы в европейском искусстве". Так что мои публикации о Рождестве и волхвах - это просто крохотные фрагментики старого курса. И, наверное, требуется завершить сюжет рассказом о резне в Вифлееме, связанной с рождественскими событиями.
Царь Иудеи Ирод к старости стал болезненным и подозрительным. Ему повсюду мерещились заговоры. Впрочем, возможно, и не совсем безосновательно, поскольку человек он был жестокий и мстительный. Он казнил даже трёх своих сыновей, заподозрив их в заговоре против его власти. Естественно, разговоры заезжих монархов-звездочётов о новорожденном "царе Иудейском" пробудили в нём все старые подозрения. А когда эти цари, обещавшие ему на обратном пути сообщить адрес младенца, обманули его и уехали тайком, он только утвердился в наличии очередного заговора. И послал в Вифлеем воинов, чтобы они устранили опасность и убили соперника. А поскольку неизвестно, который из младенцев опасен, пусть убьют всех. А поскольку неизвестно, сколько времени странствовали волхвы, пусть убьют всех младенцев в возрасте до двух лет. Для гарантии.
И воины выполнили приказ царя. По одним источникам они истребили 14 000 младенцев, по другим - так даже 64 000 младенцев. Числа явно завышенные и нереальные. Но потомки всегда склонны раздувать число жертв неугодного предшествующего режима. Конечно, это не 20 миллионов расстрелянных в Гулаге. но все равно чрезмерное преувеличение. Однако, сколько бы мы ни уточняли цифру (а кстати, зачем и кому это нужно?) это ничего не меняет в чудовищности самого приказа. даже если бы младенцев было не больше десятка, имя Ирода осталось бы нарицательным для характеристики жестокого и бездумного злодея.
Для художников этот сюжет очень привлекателен своим драматизмом, эмоциональной напряжённостью, возможностью контрастного сочетания холодного металла и нежной детской плоти, физических страданий детей и надрывного материнского горя.
На рубеже 13-14 веков Джованни Пизано украшает кафедру собора Сант-Андреа в Пистойе чрезвычайно экспрессивным рельефом.
Примерно в это же время в Падуе работает над своим главным произведением, капеллой делла Арена, крупнейший живописец итальянского Проторенессанса Джотто ди Бондоне.
Великий нидерландский живописец 16 века Питер Брейгель Старший, прозванный Мужицким, (как обычно для него) все религиозные сюжеты размещает в обстановке современной ему нидерландской деревни. А поскольку солдат Ирода он одевает в форму испанских солдат, то картина становится остро политическим памфлетом на современную художнику тему.
Прославленный фламандский дипломат-художник Петер Пауль Рубенс заполняет полотно клокочущей человеческой плотью - мужской, женской, детской.
Самый яркий представитель французского классицизма 17 века Никола Пуссен выстраивает строгую композицию и надолго останавливает движение в выверенных позах.
В русской живописи я не помню работ на эту тему. А вот у иконописцев она встречается. И нередко.
Или
В сущности вифлеемские младенцы трактуются как первые мученики, пострадавшие во имя Христа.