Дочери тогда было 4 с половиной. Забрала ее как-то из садика пораньше, заглянули с супермаркет, купили мороженое, идем домой. Сентябрьский вечер, довольно прохладно.
Дочь начинает мороженку выпрашивать - прямо сейчас, говорит, хочу.
Терпеливо объясняю - мол, на улице холодно, сейчас нельзя, вот придем домой, и непременно поедим. Только первым делом поужинаем.
Хватило ее на несколько минут. Требование выдать рожок с пломбиром повторяется в более ультимативной форме. Вновь пошли объяснения, что на холоде мороженое есть ни в коем случае нельзя.
Дочка вроде успокаивается, идет задумчиво рядом. Вдруг оживляется, и выдает гениальную по детским меркам идею:
- Мама! А давай в подъезд зайдем, и там покушаем! - указывает на один из домов, мимо которого проходим, - Там ведь тепло!
- Дорогая, до дома осталось совсем немного, потерпи. И сразу мороженое мы есть не будем, все равно поужинать надо.
Дочь начинает плакать, то и дело останавливаясь, нервно прыгает на месте - форменная истерика в ее стиле. Подбежала к скамейке возле одного из подъездов, уселась на нее, и давай реветь во всеуслышание.
Я начинаю разрываться. С одной стороны хочется ее успокоить, уговорить пойти дальше. С другой - хочется ее отругать. Но понимаю, что это бесполезно, и просто стою невдалеке, никак не реагируя на внезапную истерику.
Из подъезда выходит мужчина, типичный представитель местного неблагополучного бомонда - отекшее лицо, большой красный нос, одет в старье, хоть сейчас на карикатуру. Понаблюдав немного за бесплатным представлением моей дочери, хриплым, но добрым голосом произносит:
- Девочка, а девочка?
Дочь затихает, замечает своего зрителя, и недоверчиво смотрит на него.
- А я ведь тоже маленькой девочкой был, как ты! Даа... - убедительно басит красный нос.
- Кааак?! - искренне удивляется дочка, поднимаясь со скамейки, и готовая подбежать ко мне.
Я еле сдерживаю улыбку, предчувствуя захватывающую развязку.
- Вот так! Много капризничал, и маму не слушал, поэтому теперь я такая!
Оставшуюся дорогу дочь была милейшим созданием. Да и в последующем публичные истерики больше не повторялись.
Она до сих пор задает мне вопросы вроде: "Мам, а я еще в ту дяденьку не превращаюсь?"
