В первой половине 1970-х гг. на краю бразильской Амазонии – там, где сходятся границы штатов Гояс, Пара и Мараньян, на берегах реки Арагуая, шла война, о которой не знали не только в мире, но и в самой Бразилии.
Это была редконаселённая территория, далёкая от больших городов, где не было дорог, а власть принадлежала немногочисленным фазендейро – владельцам крупных скотоводческих хозяйств, которые при помощи наёмников (пистолерос) поддерживали порядки, основанные на праве сильного. Население состояло из слабо ассимилированных индейцев, ведущих крайне примитивную жизнь, и ненамного более цивилизованных метисов-кабокло. Они возделывали небольшие делянки, выращивая сельхозкультуры для личного потребления, рубили лес на продажу, нелегально добывали каучук (серингейрос), а также безо всяких разрешений и лицензий искали золото и алмазы (гаримпейрос). Там жило много переселенцев из Нордесте – бедного и отсталого Северо-Востока Бразилии - в основном очень бедных, малограмотных (или совсем неграмотных) темнокожих полукрестьян-полулюмпенов.
Этот район маоистская коммунистическая партия Бразилии (КПБ) выбрала для организации партизанского движения. КПБ откололась от Бразильской компартии в 1962 г., поддержав Мао Цзэдуна против советских «ревизионистов». В то время как просоветская компартия Луиса Карлоса Престеса пыталась совершить революцию путём военного переворота, лидеры маоистов Жоао Амазонас, Маурисио Грабойс, Педро Помар решили с помощью Кубы и Китая развязать «народную войну», несмотря на то, что в Бразилии в то время ещё существовал умеренно-левый демократический режим.
Первые партизанские лагеря, основанные в 1962 г. при помощи кубинцев, были быстро ликвидированы армией, и в 1964 г. маоисты перенесли свои симпатии на гораздо более организованных и квалифицированных китайцев. В 1964-68 гг. в лагерях китайского спецназа прошли подготовку 18 бразильских боевиков, в т.ч. несколько человек, впоследствии воевавших на берегах Арагуая.
В 1964 г. в Бразилии произошёл военный переворот, и обе компартии были запрещены. В отличие от многих стран Латинской Америки, военный режим был воспринят с одобрением подавляющим большинством населения, что сильно затруднило борьбу левых сил. Бразильцы – не только буржуазия и средние слои, но и трудящиеся, к тому времени сильно устали от политиков-популистов, не умевших организовать экономический рост и социальный прогресс, обуздать инфляцию и обеспечить правопорядок. Поэтому попытки левых трабальистов (сторонников свергнутого президента Жоао Гуларта) организовать при помощи Кубы партизанское движение в горах Карапао (граница штатов Минас-Жераис и Эспириту-Санту) в 1966-67 гг., успехом не увенчались.
Положение левых усугублялось тем, что военный режим развернул небывалые по масштабам и результативности экономические реформы, впоследствии ставшие известными как «Бразильское экономическое чудо». В стране, как грибы, появлялись заводы и фабрики; уровень жизни рабочих постепенно рос, а безработица на несколько лет была сведена к нулю – уникальное явление для страны не только Третьего мира. В 1967 г. военный режим принял закон об аграрной реформе, который никак не могли принять демократические и левые правительства. Реформа проводилась вяло, но крестьяне всё же обрели надежду на лучшее будущее, и не симпатизировали левым.
Поэтому маоисты выбрали для партизанских действий самые отдалённые районы, население которых было не в ладах с законом (как горы Сьерра-Маэстра) на Кубе – традиционное убежище контрабандистов, конокрадов и сельских грабителей). Стык границ трёх штатов, называемый «клювом попугая» или «Месопотамией» (в смысле междуречьем Токантинса и Арагуая) был в этом смысле идеальным выбором. Там с 1967 г. появлялись группы маоистов для проведения рекогносцировки, создавались тайники с оружием и припасами. К 1971 г. полиция нашла большинство таких схронов, но на берегах Арагуая остались и нетронутые.
Небольшие группы будущих партизан (в т.ч. лидер партии Жоао Амазонас, профессиональный боксёр Освальдо Орландо да Коста, Эльза Моннерат и др.) поселились в лесах. Первый этап партизанской войны был типичным «хождением в народ»: приезжие охотились и ловили рыбу, открывали маленькие лавки, бары и аптеки, перевозили грузы по реке, оказывали медицинскую помощь местным жителям и учили их грамоте.
В начале 1070-х на берегах Арагуая было уже больше 60 человек – в основном студентов и недавних выпускников университетов. Разумеется, белые юноши и девушки (чернокожих почти не было) из больших городов, говорившие на совершенно другом диалекте португальского языка, не могли «слиться» с местными кабокло. Тем не менее новоявленные «медики», «лавочники» и «учителя» сумели добиться лояльности местных жителей (они называли пришельцев «паулистас» - жителями Сан-Паулу). До 1972 г. будущие партизаны не вели никаких не только боевых, но и вообще противоправных действий (не считая коммунистической пропаганды), сосредоточившись на сборе оружия, обучению стрельбе и выживанию с лесу.
В начале 1972 г. партизанская сеть оказалась раскрыта: одна из партизанок, Люсия Реджина Мартинс, заболела туберкулёзом и гепатитом, и её доставили в город Гояния для лечения. Она должна была вернуться, но сбежала к родителям в Сан-Паулу. Вероятно, родные и заставили молодую женщину выдать соратников полиции. Практически сразу на берегах Арагуая появились военные: они картографировали район и собирали информацию о чужаках. К апрелю стало понятно, что местность инфильтрована партизанами, и в «Месопотамию» начали переброска десантных частей.
Перед бразильским режимом встал вопрос: что делать. Страна вышла на первое место в мире по темпам роста экономики: весь мир наперебой восхищался современной бразильской техникой, приветствовал строительство уютных кварталов для рабочих; даже советская пресса благосклонно описывала небывалое «экономическое чудо». А тут – партизанский очаг… Режим не желал ни признавать наличие вооружённого конфликта, ни факта использования армии для его решения, поскольку это сильно вредило ему в глазах Запада.
И режим решил засекретить войну. В посёлках среди лесов расквартировались десантные части (всего 1500 солдат), но населению было объявлено, что это всего лишь маневры десантных войск. Район герильи был блокирован, и началась операция «Попугай».
Партизаны покинули свои «лавки» и «фельдшерские пункты» и скрылись в лесах. Сил для войны у них было недостаточно: 71 боевик, 25 винтовок, четыре автомата и 34 охотничьих ружья. Однако 5 мая произошло первое столкновение, и партизаны вышли победителями: десантники, потеряв одного человека убитым и двоих ранеными, армия отступила. Но военные стали предлагать кабокло по 1000 крузейро за информацию о партизанах (за эти деньги можно было купить большой земельный участок), и группы партизан начали попадать в засады. Несколько партизан было убито самими кабокло, получившими от армии деньги – в т.ч. 22-летняя учительница Мария Люсия Пети да Силва.
Кроме денег, армия использовала выборочный террор. Арестам подвергались торговцы – их обвиняли в продаже продуктов партизанам, лодочники, все недавние переселенцы, священник, защищавший права кабокло и надоевший властям, и даже циркач – за длинные волосы. Несколько крестьян были убиты или пропали бесследно – это напугало кабокло и подвигло к сотрудничеству с армией.
Но самое главное было в другом. Армия «вспомнила» об аграрной реформе, которую надо было, разумеется, проводить и на берегах Арагуая: за четыре месяца офицеры оформили земельные участки на всех местных крестьян. Получилось, что партизаны-маоисты, сами того не желая, заставили власть провести в отсталом захолустье самую стремительную аграрную реформу! После этого симпатии кабокло к партизанам окончательно иссякли.
К августу в районе было уже 3000 солдат и полицейских, а партизаны не могли высунуться из чащоб. Армия начала использовать авиацию, хотя бомбы, как правило, падали туда, где партизан не было. Коммунисты сумели получить отрывочные сведения о guerrilha do Araguaia (партизанской войне на Арагуая), но могли распространять эту информацию только на листовках, и война оставалась тайной. 24 сентября 1972 г. в крупнейшей газете O Estado de S. Paulo появилась пространная статья о странных «маневрах» на Арагуая, а через два дня уже New York Times прямо написала, что в бразильской Амазонии действуют партизаны. Однако на эти материалы ни в мире, ни в самой Бразилии практически не обратили внимания.
В октябре 1972 г. войска из района были выведены: операция «Попугай» завершилась. Партизаны понесли потери, но не были уничтожены, и кабокло восприняли вывод войск как успех «паулистас». Крестьяне, помогавшие военным, уехали из района. Поскольку контрольно-пропускные пункты на дорогах были святы, партизаны начали получать и распространять коммунистические листовки и газеты.
Армия поняла, что победа не достигнута, и в апреле 1973 г. начала операцию «Сукури» (вид ядовитой змеи). На сей раз уже военные занялись «хождением в народ». Офицеры прибывали в район в гражданской одежде и с поддельными документами, причём командование выбирало для отправки в зону военных действий метисов, похожих на местных жителей. Офицеры тоже открывали лавки, лесопилки и даже покупали землю (при выборе участников операции «Сукури» приоритет отдавался выходцам из крестьянских семей). Собственно десантные части, скрытно вернувшиеся на Арагуая, были одеты в джинсы и кроссовки; солдаты предварительно отрастили бороды и длинные волосы. Все они были профессиональными бойцами спецподразделений – и никаких призывников, в отличие от операции «Попугай». Оружие было спрятано в трейлерах. Даже вертолёты были гражданскими, специально закупленными армией для операции. Местным жителям объявили, что сотни крепких парней, внезапно появившихся в районе – сотрудники компаний "Araguaia Farming" и "Aripuanã Mining".
В октябре 1973 г. началась последняя операция в районе – «Марахоара». Десантникам было строго-настрого велено: пленных после допросов убивать, свидетелей не оставлять, следы военных действий и трупы – ликвидировать. В отличие о войны с городскими партизанами Карлоса Маригелы, которая велась полицейскими силами в Сан-Паулу, не было никаких судов, расследований и приговоров. Множество местных жителей было арестовано и подвергнуто пыткам – разумеется, тайно, и пытали «сотрудники» несуществующих компаний. На сей раз крестьянам не предлагали денег: выбор был прост – сотрудничество или смерть после пыток. Деревня Агуа-Боа, жители которой отказывались сотрудничать с армией, была полностью сожжена. То, что аресты, убийства и пытки производились людьми в гражданской одежде, не показывающими никаких документов и не представлявшимися, ещё больше усиливало ужас.
Операция проводилась в течение года. Небольшие группы спецназовцев шерстили леса, уничтожая партизан. 25 декабря 1973 г. была настигнута и перебита группа партизан во главе с командующим движением Маурисио Грабуа. С вертолётов громкоговорители призывали партизан сдаться; согласившихся тут же убивали. Считается, что 41 партизан сдался или был захвачен живым; все они были убиты.
Живыми с берегов Арагуая удалось уйти только двоим партизанам: Анджело Арройо сумел добраться до Сан-Паулу и погиб в полицейской засаде в 1976-м. Микиас Гомес де Алмейда остался жив: пройдя сотни километров, он просто сел на автобус и доехал до Гоянии. Там он прожил до легализации в 1996 г.
В начале 1975 г. в бывшей партизанской зоне началась операция по очистке. Военный режим маршала Эурику Гейзела принял принципиальное решение о передаче власти гражданским политикам через десять лет, и не желал «оставлять хвосты». Специальные военные команды уничтожали на Арагуая следы преступлений. Безымянные могилы разрывали, тела сжигали, кости растворяли в кислоте. Уничтожали и документы о военных операциях в районе. Хотя цензура была отменена в 1980 г., и кое-какая информация о guerrilha do Araguaia стала достоянием общественности, много лет никто и ничего толком узнать не мог, хотя родные погибших даже обнаружили сожжённые останки нескольких партизан.
Армия передала власть гражданским в 1985 г. в обмен на амнистию для всех военнослужащих, участвовавших в перевороте и подавлении сопротивления. Но она хранила тайну Арагуая до 2014 г., когда полковник в отставке Пауло Малхаэс, участник операции по очистке местности, рассказал о тех событиях Национальной комиссии по установлению истины, расследовавшей преступления военных во время диктатуры.
***
Коммунисты, воевавшие против военного режима в 1966-74 гг., безусловно, заслуживают самого сурового осуждения. Они воевали не против «проамериканского режима» (он таковым не был), не против «диктатуры помещиков и капиталистов» (режим опирался на госсектор и проводил социальные реформы, в т.ч. аграрную). Они воевали против режима, искоренившего (временно, разумеется) безработицу, коррупцию и организованную преступность, опиравшегося на средний класс и выражавшего интересы национальной буржуазии, верхушки рабочего класса и крестьян-собственников. Коммунисты пытались подорвать «экономическое чудо», ввергнуть бразильских трудящихся в нищету и страдания, и, пользуясь этим, захватить власть. Они были неправы во всём.
Но военный режим, при всех своих успехах не только в экономике, но и в социальной сфере, продемонстрировал, что армия, при её самых благих намерениях, управлять страной без ужасных безобразий не в состоянии. В Сан-Паулу легендарный полицейский комиссар Сержиу Флеури уничтожил партизан, используя исключительно законные процедуры – без внесудебных убийств и пыток, с арестами, следствием и судом. Посаженные им партизаны отсидели свои сроки, вышли на свободу и в большинстве своём стали вполне добропорядочными гражданами (как, например, экс-президент Бразилии Дилма Русеф). Так зачем же было устраивать тайную войну, использовать армию, дело которой – воевать с внешним врагом, а не наводить порядок в своём доме? Президент Гаррастазу Медиси, блестяще проведший экономические преобразования, испугался огласки действий военных – и засекретил их; в результате эти действия приняли беззаконный и жестокий характер. Для того, чтобы обезвредить несколько десятков партизан, вовсе не нужно хватать, запугивать, пытать и убивать многие сотни крестьян, большинство из которых не имели к партизанам никакого касательства. Всего этого можно и нужно было избежать.
Вот и получилось, что сегодня половина бразильцев вспоминает о военном режиме как о временах, когда жизнь улучшалась год от года, когда мир восхищался бразильскими самолётами «Эмбраэр», машинами «Гуржел», тракторами «Аграле» и компьютерами «Кобра». А другая половина твердит об убитых без суда и следствия, замученных и подвергшихся пыткам.
И обе стороны правы.