На линии горизонта забрезжил рассвет, пробуждая этот мир ласковыми лучами весеннего солнца. Но, если для большинства жителей Нью-Йорка этот ранний час был последней возможностью увидеть яркий сон перед долгим трудовым днем, то для двоих ребят в черных масках, притаившихся в тени высокой арки у Национального Банка, Ганса и Фрэнка, рабочий день уже начался. Правда… работа-то у них была своеобразной… не связанной с законной деятельностью мирных граждан.
- Смотри, Фрэнк, это они! Будь готов, - отбрасывая окурок в сторону, прохрипел Ганс, здоровый детина с уродливым шрамом, пересекающим все лицо.
- Я всегда готов. Но не забудь нашего уговора, Ганс, без мокрухи. С меня этого достаточно. Это мое последнее дело, - коротко проговорил второй, Фрэнк, человек лет сорока, с ранней сединой, серебристой каймой, идущей по вискам, и бесконечно грустным взглядом, никак не клеящимся с его суровым образом вора рецидивиста.
Ганс нервно передернул плечами на требование напарника, но все же ответил ему, раздраженным «Да понял я!»
Неподалеку раздался звук затормозившего автомобиля, он стал для затаившихся грабителей сигналом к действию, оборвав их мрачный диалог и ход мыслей. Перезарядив автоматы, мужчины выскочили на дорогу, как раз в тот момент, когда инкассаторы уже выбрались из микроавтобуса, направляясь к зданию Национального Банка. В их руках были увесистые мешки с деньгами, цель столь раннего пробуждения Ганса и Фрэнка.
Ганс без лишних слов и утренних приветствий набросился на первого инкассатора, сшибив его с ног единым неожиданным ударом. Фрэнк поспешил вышибить из седла второго, а третий… совсем еще молоденький паренек, увидев столь быструю расправу над коллегами, сам поднял руки, всем своим видом давая понять, что он грабителям не помеха.
- Извини, парень, но так было нужно, - с легким сожалением бросил Фрэнк сдавшемуся инкассатору и, выхватив из его рук два кейса, запрыгнул в освободившийся микроавтобус, подгоняя Ганса:– Поспеши, времени мало.
Ганс влетел в микроавтобус с ловкостью белки, быстро усевшись на заднее кресло, Фрэнк по хорошо известной ему схеме, выдернув щиток с проводами, чтобы без ключа завести мотор. Мгновение, и двигатель зарокотал ровным, тихим рычанием мощью в двести лошадиных сил. Фрэнк с удовольствием отметил, что машина поддается каждой поданной команде и выжал педаль газа на полную, но… его радость быстро омрачил глухой шлепок, раздавшийся с заднего кресла. Резко обернувшись назад, Фрэнк не сразу понял, что произошло. Он уже был уверен, что дело сделано, и все худое осталось позади, что обошлось без жертв, что было для него важнее всего, но! Уставший взгляд упал на лежавшего на полу автомобиля человека. Это был четвертый инкассатор, который, видимо, заметив нападение на остальных, побоялся выходить из машины и надеялся спрятаться в микроавтобусе. Совсем еще мальчик, теперь он уже не дышал. Фрэнк, слишком разгоряченный столь лихо проделанной операцией по грабежу и угону, не заметил его, но Ганс…
- Я же просил тебя не делать этого! – с негодованием в голосе, при этом, не сбавляя скорости, прорычал Фрэнк. Он не хотел ничьей гибели, это было слишком. Ему просто нужны были деньги, очень нужны.
- А ты бы хотел, чтобы мы его взяли с собой в качестве туриста? – безразлично пожал плечами Ганс, убирая пушку за пояс.
- Ты – чудовище! И зачем я только ввязался в это дело с тобой! – с ненавистью в голосе процедил Фрэнк.
- чудовище, не чудовище, а дело со мной спорится. А ты, если и дальше будешь строить из себя философа, то мы по твоей милости окажемся в лапах копов. Обернись.
Фрэнк невольно подчинившись требованию, взглянул в зеркало заднего вида и… о, ужас! Их окружали сразу две полицейские машины, собираясь сейчас совершить хитрый маневр, взяв микроавтобус в кольцо.
- Только этого сейчас не хватало! – свирепо прорычал Фрэнк, до безумия сильно выжимая педаль газа. На мгновение показалось, что педаль сейчас сорвется от такого нажима, но нет, машина была отличного качества, и лишь стремительно дернулась вперед, помчавшись на сумасшедшей скорости.
Ганс бесстрастно выбросил тело убитого из машины и успел захлопнуть дверь как раз в тот момент, как полицейские открыли огонь.