Яромир Мстиславович проснулся в своей крохотной квартирке. Он был филологом, специализировался на древнеславянском языке. Собственно в выборе профессии помогло имя.
Уже более десяти лет день профессора был расписан по минутам. Вот и сейчас он проснулся по будильнику, прошлепал на кухню, щёлкнул кнопками чайника и тостера. Сам отправился в ванную приводить себя в порядок. Возвращаясь, ткнул кнопку телевизора. Извлёк из холодильника кусок сыра и вдруг замер.
— Сегодня народом избранные советники града нашего приняли приказ, коий гласит, что русским людям надлежит говорит исключительно на русском языке, избегая в речи своей всех возможных слов, привнесенных из прочих языков. - неслось из телевизора.
У профессора задрожали руки, сыр плюхнулся на пол, где был немедленно подхвачен Рыжиком. Что за бред? Что за нелепая шутка?
В дверь позвонили. Ещё раз и ещё. Очень настойчиво. Яромир Мстиславович прошагал по коридору и открыл. На пороге стояли трое мужчин в костюмах и с портфелями.
— Чем могу вам помочь?
— Яромир Мстиславович?
— Именно. Но в чем, собственно дело?
— Позволите пройти?
— Ох, разумеется. Простите мою невежливость.
Через пятнадцать минут гости сидели в комнате, прихлебывая чай.
— Итак?
— Итак, Яромир Мстиславович, вы несомненно уже слышали сегодняшние новости. И разумеется вы знаете также то, что скоро пройдут выборы в думу. Многие кандидаты берут самоотвод, боясь выступить с речью по новым правилам. А значит шансы оставшихся возрастают многократно. Я хочу попробовать, это мой шанс. Но мне для этого нужна ваша помощь. Напишите мне речь для предвыборных дебатов, прошу вас. Впрочем нет, для споров, предшествующих народному голосованию. Я предлагаю вам за это гонорар в десять миллионов, при условии, что речь будет готова до завтра. Если все пройдёт успешно, то наше сотрудничество станет постоянным.
Именно в этот день весь уклад жизни Яромира полетел в тар-тарары. Он не пошёл в институт, не обедал в любимом кафе и не болтал с соседкой. Он писал, зачеркивал, и писал вновь. Под утро, наконец, отправил готовый текст на электронную почту и забылся коротким тяжёлым сном.
Сквозь сон Яромир слышал бормотание телевизора, где выступал новый желающий на пост народоизбранного, для которого он написал текст.
— Многоуважаемые граждане, я обещаю вам, что уровень вашей жизни станет значительно выше в случае, если вы поддержите меня в стремлении к цели... Цены на горючее для ваших машин будут снижаться, поскольку мои советники ожидают подешевения сырья для его делания. Также уменьшится пошлина, выплачиваемая горожанами за то, что строят они дома на выделенных для этого землях. А помимо этого, слово даю, что мы перемостим все дороги, предназначенные для передвижения на машинах и отстроим новые места, на коих можно будет оставлять свои средства передвижения на любой срок за небольшую плату.
Имеем в планах отремонтировать три учебных заведения для школяров и две земские лечебницы и отстроить новый увеселительный центр с продажей различных ярмарочных товаров.
Призываю вас выбрать меня, Степана Петровича, ибо слово моё нерушимо. И всем сим обещаниям быть исполненными.
В дверь снова кто-то настойчиво трезвонил. Яромир Мстиславович с трудом оторвал голову от стола, на котором дремал, и вышел на лестничную клетку. Давешний депутат протянул ему свёрток.
— Благодарю вас, профессор. И надеюсь на дальнейшее сотрудничество.
Яромир вошёл в квартиру и разорвал свёрток. В нем лежали аккуратно перетянутые резинками пачки купюр. У него получилось! Он доказал всем этим дуракам, которые говорили, что ему ничего не добиться! Будущее за славянским языком, это давно должен был понять каждый! Неудачники! Дурачье! Свербигузки тупоголовые!
***
Яромир Мстиславович проснулся по будильнику, включил чайник и тостер, отправился умываться. На обратном пути щёлкнул пультом телевизора.
— НДС по прежнему повышается, вызывая некоторые волнения среди депутатов и министерств страны.
Он раздражённо переключил канал и сплюнул.
— Эх, какой хороший сон был! Но может ещё и примут такой закон, а?
