Было это в 1950 году. Мой дед, тогда ещё совсем молодой пацан, приехал, как водилось, из города в село, помочь своим бабке с дедом в заготовке сена для скотины. Самим старикам было уже трудновато справляться.
Дни проходили примерно одинаково. С утра сенокос, в обед поворошить, а вечером привезти на телеге, да закидать на сеновал. А после ужина, ближе к полуночи, любил он сходить окунуться в местную речушку. Приятно после трудового дня поплавать в прохладной водице.
И как-то раз шёл он, как обычно, на речку и встретил деревенских приятелей.
— Ты куда это, Вань?
— Да окунусь схожу, устал за день.
— Сегодня? С ума сошёл что ли? Сегодня ж ведьмина ночь.
— Что за бредни?
— Да ладно, ты не в курсе что ли? Лет десять назад утонула тут в омуте девчонка одна, Сашкой звали. Вот так же ночью пошла освежиться, да не выплыла. И теперь каждое полнолуние можно увидеть её на берегу. Красивая, с волосами до пояса и белом платье. А попадётся ей в руки парень молодой - утопит. И тела не сыскать.
Ваня маленько струхнул, но не показывать же деревенским страх.
--Ой, да это только у вас в сказки верят. Скучно, вот и выдумываете чушь всякую. Я пошёл.
И направился своей дорогой. И только слышит как вслед ему один из ребят кричит:
— Говорят, что злая она потому как не женатая. Если встретишь, и потащит она тебя на дно - целуй в губы, да с жаром. И обещай с ней навеки остаться.
Подходит Иван к реке. Луна всю поверхность воды серебряным светом заливает. Красиво! Но и страшновато. А тут ещё то справа, то слева будто смешки девичьи раздаются. Но обратного пути нет, приятели городского хвастуна засмеют, проходу не дадут.
Ну разделся парень и в воду. Сплавал пару раз, осмелел. Даже понырял маленько. Выходить собрался. Хвать, а одежды-то и нет. Разозлился он на парней-шутников, решивших напугать городского глупой байкой.
Да только вдруг видит, мелькнуло в лунном свете что-то белое по берегу. Бросился туда, а силуэт уже совсем в другом месте маячит. Потом в третьем, в четвёртом.
Какая уж там одежда? Хоть в трусах, да живому. Бросился он по тропинке вверх, к дороге, а сзади хохот девичий и звон колокольчиков маленьких. Иван летит в ужасе, ног под собой не чует. А навстречу ему девица вдруг выходит. Все как ребята рассказывали: глаза чёрные, волосы до пояса, в них водоросли запутались, платье мокрое до пят. А в руках его одежду держит.
Освободила одну руку и берет парня за локоть, а ладонь холодная. Берет и ведёт его к воде. Да все молча. Ну жить-то хочется. Вспомнил Ванька наказ парней: обнял девицу, поцеловал в губы.
— Люблю я тебя, Сашка. Жить без тебя не могу.
— Правду говоришь, молодец?
— Правду, Сашенька, чистую правду.
***
На этом месте дед всегда умолкал, дожидаясь нетерпеливых вопросов слушателей: А дальше? Отпустила она тебя?
— Дальше-то? А что дальше: поженились мы с Сашкой.
Дед молчал, довольный произведённым эффектом, зато вмешивалась бабушка. Она хохотала, всплескивала руками: Ну а как мне ещё было этого дурака городского завоевать? А я только о нем всю зиму и мечтала. Он же меня и не замечал. Ну вот я и подговорила ребят и девчонок, чтобы ему представление устроить. Он когда понял, что я настоящий человек, а не русалка, чуть прям там на мне не женился на радостях. Ну и платье мокрое в облипку тоже не зря одела, не совсем дурочка.
