1.
Скрипнув ранним январским утром тяжелой дверью, неспешно, старик вышел в темные и неотапливаемые сени, протягивая одновременно руку к выключателю сбоку от двери. Холодную прихожую его небольшой избы еле наполнил желтоватый свет, исходивший от потускневшей лампочки, одиноко торчавшей на стене над дверью.
- Найда, - щурясь куда-то в темный угол, негромко кликнул старик свою собаку. Где-то в сумраке на невысокой плетеной корзине, наполненной сухим и ароматным сеном, завиляв хвостом, зашуршала Найда. Она вовсе не торопилась к хозяину, оставаясь в это морозное утро в своей теплой подстилке. Давно привыкшая к характеру и повадкам старика, Найда, не поднимая головы, спокойно продолжила лежать на месте, непринуждённо наблюдая за хозяином. Обычно в это время старик выносил ее завтрак, и ей в ответ на его зов в свойственной собачьей манере достаточно было заерзать хвостом, давая при этом старику понять, что она его услышала. После старик молча оставлял у двери полагающийся четырёхлаповому питомцу завтрак и удалялся к себе за тем же. Так и в этот раз старик держал за край помятую и старую алюминиевую миску полную теплого мясного бульона с накрошенным хлебом.
Найда была обычной взрослой гладкошерстной дворнягой с черным окрасом. Она, как и многие другие подобные ей собак, не отличалась размерами и внешне выглядела типичной беспородистой псиной. Но все же среди сородичей ее можно было выделить особым умом, служившим ей и хозяину в этой суровой притаежной местности, где давно уже были вместе только она и Старик.
- Ты на кого ночью то сегодня брехала? Неужто кабаны опять повадились? – полусердито проговорил старик, ставя миску на пол.
"Пора капканы проверить. Сегодня в лес пойдем" - подумал про себя старик.
- Ешь, - ласково скомандовал хозяин собаке и удалился обратно к себе, закрыв за собой дверь.
У старика было очень тепло и уютно. Большая, белая печка, находившаяся слева от двери, источала от утренней топки приятный жар и разогревала остывший дом за ночь, слегка потрескивая тлеющими углями. В воздухе стоял аромат испеченного накануне пшеничного хлеба. Старик бодро потер ладони в предвкушении чаепития. Утренние часы были для старика всегда особенными, он всегда ощущал в это время неуловимую магию и особенный подъем души и настроения. Он наслаждался пробуждением и началом нового дня, окружавшим его теплом и уютом.
В его доме царил стародеревенский быт со скромным убранством, и, несмотря на это, стариковская любовь к ярким краскам привносила особое благолепие в его старинное жилье. Все это вместе создавало ласкающую атмосферу домашнего уюта и ощущение необычайного душевного спокойствия.
Яркий свет лампы посреди комнаты мерно рассеивался по стариковской обители, освещая хранимую жильцом его самобытную красоту. Дощатый пол был устлан цветастыми самоткаными половиками, которые удачно гармонировали на фоне окрашенных белом цветом бревенчатых стен. Благодаря белому окрасу небольшая единственная комната в доме казалась крупнее и приятно радовала своею чистотой, выглядев при этом светлее. А потолочины, словно небесный свод, как представлял себе старик, были выкрашены светло-голубой краской, так любезно привезенной по заказу старика его редкими гостями друзьями охотниками. Хоть и не от кого было занавешивать небольшие оконца в этой абсолютно безлюдной глуши, тем не менее, для порядка и полного комфорта все три окна на стене напротив печки красовались белоснежными занавесками. У центрального окна стоял не очень большой, тяжеловесного вида деревянный стол с двумя табуретами, накрытый плотной белой скатертью с расположенным по середине самоваром, готового к утреннему чаепитию.
Так любим стариком крепко заваренный черный чай вперемешку с чабрецом и кусочками высушенной апельсиновой корки был на подходе. Сидя у окна и смакуя чай в прикуску с кубиком запрессовавшегося сахара, старик наблюдал за предрассветным утром. Вдали белел край горизонта, сообщая о начале нового дня. Белая полоса света плавно поднималась и заливала собой небо, стирая перед собой звезды и ночную мглу. Наслаждаясь покоем и теплом таявшего во рту сахара, старик неторопливо обдумывал предстоящий день. Откуда-то из сенцев донесся звук бренчащей миски. Напомнив о себе, Найда с усердием доедала свой завтрак, вылизывая миску и прокатывая ее по полу.
Допив свой чай, старик стал собираться.