Найти тему
Георгий Жаркой

Мне кажется, что политика - это болезнь

Фото: Яндекс
Фото: Яндекс

В советские времена впервые приехал в Москву. Вышел из поезда – думать ни о чем не мог - в голове только одно крутилось и вертелось – Красная площадь! Мне подсказали, как доехать. Помню первую встречу с эскалатором – пугающую встречу. Поднялся наверх. Кремлевские башни ошеломили своей реальностью и одновременно какой-то пряничностью. И я, начитанный человек, много знавший про литературную и театральную Москву, первым делом встал в бесконечную очередь к Мавзолею. Что это было?
Сегодня легко найти аргументы: так воспитали. Но однозначность не совсем уместна. В интеллигентских кругах к Ленину относились как к персонажу из романа Достоевского – как к человеку, охваченному идеей. Казалось, что идеологическая близость к нему – спасение от поглощающего быта и однообразия жизни. Романтическое отношение. Конечно, сегодня его фигуру видишь иначе, но что-то осталось от того времени, как запах духов в старом пузырьке.
Пересмотрел кадры, как сносили памятник Дзержинскому. Многие у экранов телевизора не одну пуговицу оторвали на своих рубашках от нетерпения. И я в том числе: хотелось, чтобы истукан поскорее пал на землю. Хотелось перемен – резких и быстрых. Уже неловко вспоминать собственную страстность, которая парализовала ум. И начинаешь думать, что политические страсти - сильный порыв ветра из-за угла – можешь не удержаться. Опасаться их надо – так иногда кажется. Сегодня.

Я тогда к Ленину стоял часа четыре. С девушкой красивой познакомился – мы читали друг другу стихи Блока. Соревновались: кто больше знает. Опомнились у тяжелых дверей. Да, страстей, наверное, надо побаиваться, но, может, бесстрастие страшнее?