Евсей Автюгов лежал на диване под газетой «Гудок», которую ему по ошибке всунули в почтовый ящик вместо «Литературки». Из-под газеты торчали его худые мозолистые ноги со ступнями 36-го размера и оттопыренными, как у питекантропа, большими пальцами. Жена, Клавдия, сидела у телевизора и . с удивлением разглядывала конверт, пришедший на ее имя. Не найдя обратного адреса, она пожала плечами и, вскрыв конверт, принялась читать. «Уважаемая Клавдия Леопольдовна,— обращалось к ней неизвестное лицо.— Считаю своим долгом сообщить о поведении вашего мужа Евсея Аполлинариевича. Дело в том, что он непревзойденный покоритель дамских сердец, первый донжуан нашего асфальтового завода, короче, бабник. Не знаю, чем он берет женщин, обыкновенный бухгалтер, неказистый с виду. Скорее всего, глазами и добрым, ласковым словом. Я сама, когда в его глаза заглянула, то в тот же день подала заявление об уходе. Теперь я работаю в другом месте, а подруги мои страдают, и одна работница прямо так заявила: «Если Ав
Евсей Автюгов лежал на диване под газетой «Гудок», которую ему по ошибке всунули
в почтовый ящик вместо «Литературки».
Из-под газеты торчали его худые мозолистые ноги со ступнями 36-го размера и оттопыренными, как у питекантропа, большими
пальцами.
Жена, Клавдия, сидела у телевизора и . с
удивлением разглядывала конверт, пришедший на ее имя.
Не найдя обратного адреса, она пожала плечами и, вскрыв конверт, принялась читать.
«Уважаемая Клавдия Леопольдовна,— обращалось к ней неизвестное лицо.— Считаю своим долгом сообщить о поведении вашего мужа Евсея Аполлинариевича. Дело в том, что
он непревзойденный покоритель дамских сердец, первый донжуан нашего асфальтового
завода, короче, бабник.
Не знаю, чем он берет женщин, обыкновенный бухгалтер, неказистый с виду. Скорее всего, глазами и добрым, ласковым словом.
Я сама, когда в его глаза заглянула, то в
тот же день подала заявление об уходе.
Теперь я работаю в другом месте, а подруги мои страдают, и одна работница прямо так
заявила: «Если Автюгов уйдет с завода, то я
удавлюсь».
Прошу вас, Клавдия Леопольдовна, срочно
принять меры к вашему супругу, пока все на
асфальтовом от него с ума не посходили.
С уважением к Вам
Доброжелательница».
«Неужели это про него? — неуверенно подумала Клавдия, словно в первый раз разглядывая тощее, скрюченное тело супруга.— А
ведь на вид тихий, незаметный, и глаза у него
вроде обычные. Один даже кривой. Нет, таких мужиков беречь надо. Такие на улице не
валяются».
И, спрятав письмо, она пошла на кухню готовить его любимые щи.
А Автюгов не спал. Он лежал с закрытыми
глазами и сочинял на себя очередную анонимку.
Источник: юмор из СССР