В моей маме смешалось многое: она была коммунисткой, которая искренне верила в идеалы светлого будущего, позже она пришла к Богу, плюс ко всему она интересовалась фэн-шуем и не была чужда некоторым суевериям. Даже прошла какой-то курс у народной целительницы, открывала в себе какие-то чакры. Все это мирно уживалось в ней и даже не конфликтовало друг с другом. Мама вполне могла после утренней службы в церкви зайти в католический костел «послушать орган», а затем – к приятельницам, погадать.
Святочные гадания были в нашей семье неизменным атрибутом второй недели нового года. В основном лили воск в воду и вертели блюдце. Папа с удовольствием принимал участие в этих гаданиях, но воспринимал их, скорее, как забаву. Мне было до ужаса интересно, но до 12 лет меня не допускали и все мои познания сводились к вызову чертика в пионерском лагере да игре в «панночка помэрла» с девчонками в школе.
Вечером определенного дня папа доставал заранее приготовленный лист ватмана, рисовал круг, буквы, слова «да», «нет», «здравствуйте» и «прощайте». Ближе к ночи приходили гостьи, мамины подруги и/или сестры, папа их встречал и провожал в гостиную, где в темноте таинственно мерцали огоньки свечей. Я пыталась подглядывать, подслушивать, но неизменно отлавливалась папой, который чуял меня, притаившуюся за дверью, как кот мышку. Он брал меня на руки и относил в кровать, ругая за то, что бегаю босиком и могу простыть. За интерес он меня не ругал, говорил:
- Вот исполнится тебе 12, замолвлю за тебя словечко перед мамой! А пока спи, тебе обязательно приснится волшебный сон!
И я, на удивление, сразу успокаивалась и засыпала.
Надо ли говорить, что 12 лет я ждала с нетерпением! И вот заветный возраст, я вместе с взрослыми в темной комнате, пока просто как зритель. Все было ужасно интересно! Блюдце просто «летало» по буквам, складываясь в слова. Сказать, что я была очарована, значит ничего не сказать. Судьбы страны меня не интересовали, а вот личные предсказания присутствующим очень даже. На следующий день под огромным впечатлением рассказала об увиденном лучшей подружке Наташке. Подговорив еще трех девчонок из класса, мы собрались у меня дома, благо для нас были каникулы, а вот родители работали (на работу выходили уже 2 января!). Я вытащила папин ватман, закрыли шторы, зажгли свечи и сели в кружок. Блюдце двигаться не желало, как мы его не нагревали, духи Пушкина и Есенина отзываться не собирались. И вдруг… Мы услышали страшный голос:
- Деееевааачки! Деееевааачки! Я виииижу ваааас!
Девчонки завизжали и, чуть не опрокинув свечи, ломанулись в прихожую, где, кое-как одевшись, выскочили за дверь. Наташка, как верная подруга, меня не бросила, однако тоже жутко перепугалась и, схватив меня за руку, прошептала:
- Наташ… Мне страшно!
Тем временем голос раздался вновь:
- Деееевааачки! Идиииите на кууухню!
И мы, как два кролика перед удавом, на цыпочках, держась за руки, отправились на кухню. Сил сопротивляться у нас не было. На кухне сидел довольный папа, держащий в руках пустую алюминиевую кастрюлю.
Я жутко обиделась, но папа сказал:
- Доча, зато теперь ты будешь самый популярный человек в школе!
А ведь так оно и было. Сбежавшие девочки разнесли слухи по школе, причем каждый домысливал свое и добавлял все новые и новые факты. В результате после каникул меня отловили братья Моргуновы и в лоб спросили:
- Можно нам посмотреть на твоего домашнего чёртика?
Я отбрехалась тем, что поздно, Старый Новый год прошел, чёрт уже отправился домой.
Мы с Наташкой тайну «чёртика» сохранили, рассказали уже лет через 5 после окончания школы. На что одна из присутствующих тогда девочек, Гаянэ, сказала:
- А я до сих пор была уверена, что слышала тогда голос из преисподней!