Я за все виды страхования и все его подвиды: от огня, дождя, духовых инструментов, семейных обстоятельств и тому подобное.
Я люблю наше страхование.
Я обеими руками за то, что «страховая сумма выплачивается при дожитии застрахованным до указанного в договоре срока». Хотя вы не знаете моей жены, не говоря уже про моего тестя.
Я за все мудрые и гуманные пункты государственного страхования, особенно по § 8 Правил смешанного страхования жизни: «Если смерть застрахованного наступила в результате умысла лица, назначенного для получения страховой суммы, то этому лицу страховая сумма не выплачивается». Хотя вы не знаете моего тестя, не говоря уже о моей жене.
Это патетика. Юмор в том, что я боюсь всяких страхагентов.
Он пришел, когда дома я остался один — жена и тесть отправились в средиземноморский круиз.
Итак: принесла нелегкая страхагента.
Я показал ему последний червонец, предпоследние штаны, а в придачу — кучу страховых квитанций.
И кругленький страхагент, несмотря на кроличьи глаза, имел анакондову хватку. Проигнорировав доказательные червонец и штаны, он мгновенно обнаружил по квитанциям, что я не застрахован от постоянной потери трудоспособности от несчастного случая, не говоря уже о летальном исходе. Жена и тесть, конечно, были застрахованы от этих неприятностей. Кто-кто, а я хорошо их знаю. А они меня.
Ну, нежданный визитер уцепился за мою личность, как клещ весенне-летнего энцефалита. Этот страхагент был неким непревзойденным энтузиастом летального конца.
С умопомрачительными подробностями он приводил волнующие примеры выплаты немалых сумм за летальный конец застрахованных «в результате взрыва, обвала, ожога, удара молнии, действия электрического тока, обморожению, нападения преступника, нападения животного, внезапного отравления, кроме алкогольного (что меня насторожило) и отравления другими веществами, принятыми вместо алкоголя (что тоже не порадовало, учитывая жену, не говоря уже о тесте), а также от клещевого весенне-летнего энцефалита (который упоминался выше), патологических родов или удушения вследствие попадания в дыхательные пути инородного тела».
— Помирать нам рановато! — грянул я, пытаясь заглушить страхагента.
Он выдержал мой пение до конца (не летального) и уныло улыбнулся.
— На днях один клиент — вылитый вы — по-хулиганском выбросил меня из своей квартиры. Пока я отряхивался, он съел тарелку съедобных грибов, среди которых был один несъедобный. И каюк, т. е. — летальный конец. А какая радость семьи, когда страховки нет...
Тут я взбесился и, вооружившись опытом покойного, потащил страхагента за грудки на ступени. Он сопротивлялся, но я, тренированный тестем, не говоря уже о жене, успешно спустил летальника вниз.
— Помогите! — послышался стон. Я молниеносно спустился до бедолаги.
— Кажется, сломана нога, — мужественно сказал он. — Бюллетень бюллетенем, но вы, как честный клиент, имеете удерживать меня по крайней мере месяц. Ну, лекарства, соки...
— А страховка? — некстати проговорился я.
— Чего нет, того нет! — — сокрушенно вздохнул страхагент. — Каждая копейка на учете: на «Жигули» собираю.