Шестилетний Максим всегда возвращался домой, когда на деревню уже спускались сумерки. Если из окна всё ещё слышались голоса и звон посуды, он забирался на сеновал, если было тихо, то тихо пробирался в дом и, пошуршав по кухне в поисках чего-нибудь съестного, ложился спать.
Мать его умерла год назад. Отец после этого запил и мальчику пришлось стать самостоятельным. Всё бы ничего, но с каждым днём отец опускался всё ниже. Бросил работу, затевал драки и за любую провинность, а то и без неё, крепко бил единственного сына.
Соседи не один раз вызывали милицию, но Максимка, который совсем недавно кричал от боли и страха, умолял отпустить папу. И его отпускали. За прошлые заслуги, за то, что мужик, в общем-то, неплохой. А то что пьёт, так горе у него.
-Всё-таки вдовец, один сына растит, - оправдывали непутёвого папашу свидетели.
Лучшим другом и наставником для Максимки стал Игнат, которого мальчишка называл дедом. Он и правда приходился ему дальним родственником со стороны матери. Своих детей у Игната не было и по выходным, а иногда и в будни после работы, он вылавливал Максимку на улице и просил "подсобить по хозяйству".
Потом они садились за стол и ели что-нибудь очень вкусное, под неспешные рассказы деда. Жена Игната не принимала участия в беседах. Накрыв на стол, она обычно уходила по своим делам.
****
Однажды Максимка случайно разбил недопитую бутылку водки, и отец, схватив его за ворот рубашки, яростно начал колотить куда попало. На крики ребёнка прибежали соседи. Двое мужчин - дед Игнат и молодой тракторист Женя - попытались скрутить буяна.
Схватив с лавки топор, отец с диким рёвом бросился на Женю. Не успев увернуться, парень свалился, как подкошенный от удара обухом по голове.
Максимка отполз в сторону, с ужасом глядя, как замахивается отец на деда. К счастью Игнат не растерял ещё своих сил и, ловко увернувшись, заломил отцу руки за спиной.
Приехавшим милиционерам оставалось только погрузить мужчину в козелок. Тракториста Женю увезли в больницу на личной машине его родители. Максима Игнат забрал к себе ночевать.
Утром, проснувшись в незнакомой комнате, мальчик испуганно огляделся.
- Вставай завтракать, пострел, - послышался добродушный голос. Занавеска, прикрывавшая спальное место, отодвинулась и Максим увидел Игната. В воздухе витал восхитительный запах блинов. Мальчик оделся и пошёл в кухню.
На пороге замер в нерешительности. У плиты хлопотала баба Валя, жена Игната. Женщина суровая и молчаливая. Максимка её побаивался.
- Ну чего встал? Иди за стол, - подтолкнул его дед.
К блинам баба Валя подала вкуснейшее варенье из крыжовника.
****
Радостная весть о том, что молодой тракторист выжил и идёт на поправку, добралась до Максима через два дня. Он кинулся к Игнату:
- Дед! Поехали за папой!
Но был суд и дали отцу три года.
До суда и окончательного приговора жил Максим у Игната. А потом приехала какая-то женщина в сером костюме. Из разговоров взрослых Максимка понял только слово: "интернат".
Когда женщина ушла, дед Игнат выгнал Максимку гулять и завёл долгий разговор с женой.
Мальчик затаился под окном, пытаясь разобрать слова. Но Игнат говорил очень тихо, а баба Валя всё больше молчала. И непонятно было, что же ей доказывает дед?
Ещё дважды приезжали незнакомые люди, но Максимку никуда не забрали, он так и остался жить с Игнатом.
Новая жизнь нравилась мальчишке. Его вкусно кормили, укладывали спать на мягкую и чистую кровать и никогда не били. Дед был ласков с ним, рассказывал много интересных историй, учил столярному мастерству. Они часто гуляли по лесу, собирали грибы и ягоды, часто выбирались на рыбалку.
Баба Валя, наоборот, избегала мальчика. Ему казалось, что не хочет она его видеть, что он её раздражает. Однажды Максимка набрался храбрости и спросил об этом деда. Тот ответил:
- Мал ты ещё, судишь о людях поверху. Был у нас сын, - голос Игната дрогнул, - Сгинул он в нашей речке семь лет назад. Одиннадцать годков ему было. Сразу постарела моя Валечка, да высохла её душа, как хлебная корка. Больше детей у нас не случилось. Смотрит она на тебя, а вспоминает Коленьку. И не ясно ей, горемычной, как чужого любить, когда свой навсегда потерян.
Дед Игнат пожевал травинку и добавил задумчиво:
- Она ведь молодая ещё, едва сорок три стукнуло. А вон, как судьба её к земле пригнула...
****
В октябре заболел Максимка. Гулял под дождём весь день, да, видать, простудился. Приехавший врач назначил лекарство, объяснил, что и как нужно делать.
Плохо помнил Максим, как метался в горячке. Как растирала его баба Валя тёплым настоем трав, давала по часам лекарство и просиживала неотрывно у его постели. Как забывалась она в коротком тяжёлом сне, прямо здесь, на лавке, когда сменял её Игнат, совсем обессилившую.
Через три дня мальчику полегчало. Он открыл глаза и увидел спину бабы Вали, которая хлопотала у печки, помешивая что-то в кипящей кастрюле. Почувствовав взгляд, она обернулась и всплеснула руками:
- Очнулся! Сейчас бульончику попьём.
Она засуетилась, громыхая половником. Налила в чашку ароматную жидкость и села на табурет, возле кровати. Аккуратно зачерпнув бульон ложкой, сказала ласково:
- Пей, детка. Куриный бульон, он завсегда от болезней лечит.
Максимка хлебнул из ложки и искоса посмотрел на бабу Валю. Впервые он увидел её лицо так близко. Лёгкая улыбка, ямочка на одной щеке, светлые ресницы. Лицо её, почти лишённое морщин, показалось ему молодым и красивым. А глаза были такие же голубые и чистые, как ясное небо летом. Хорошие глаза, добрые.
- Спасибо, - шепнул Максимка.
- На здоровье, - она протянула руку и пригладила его упрямую чёлку, - Теперь всё будет хорошо, сынок.
****
Спустя два года отца выпустили. Что такое амнистия Максим не знал, но слово это ему понравилось. Когда получили телеграмму, баба Валя растерянно посмотрела на мужа. А тот подмигнул Максимке:
- Ну что, пострел, едет папка домой. Встретим по совести?
- Встретим!
Ровно через неделю сидели за столом. Отец смущённо оглядывался, не решаясь взять в руки вилку. Максимка сидел рядом и с удовольствием уплетал полюбившиеся ему блинчики с вареньем. Валентина улыбалась, наблюдая за ним, готовая в любую минуту предложить салфетку, или подлить молока.
Игнат казался спокойным, словно ничего не случилось:
- Ну, что, Сергей, хату мы твою зимой прогревали, мусор разгребли немного, жить можно. Пить-то не будешь?
- Нет. Хватит с меня.
- Ну, добре. Если что нужно, помогу, обращайся.
Отец прижал к себе Максимку и потрепал его по голове:
- Спасибо, Игнат, за всё вам с Валентиной, от чистого сердца!