Субботний вечер, нас в комнате двое: Я и Святослав, к которому я уже намеревался попасть давным-давно. Славик вместе со мной работал на одном заводе несколько лет назад, где и овладел моим любопытством к своей персоне: он упрямо убеждал, что он сатанист, но не такой, каким привыкло видеть их общество.
— Ну что, начнём тогда? — спросил я у хозяина квартиры.
— Да брось, не нужно вот этого. Ты же поговорить пришёл, — он налил с заварника чая.
— Ты же всё ещё сатанист? — спросил я с небольшой усмешкой.
— Он самый, — словно не обратив внимания на мою попытку его подколоть, он подставил вторую кружку и приподнял чайник. — Так что спросить хочешь?
— Ну… если честно, просто хотел пораспрашивать тебя о твоей религии. Ты же говорил, что сатанизм является не таким, каким принято его считать в обществе, верно?
— Современный сатанизм — это учение, а не религия. В сатанизме считается, что поклонение каким-либо богам не приведёт к свободе, а свобода — это одна из самых ценных для нас вещей.
— А как же поклонение Сатане?
— Ему и не покланяются. Кстати, на самом деле, насчёт этого до сих пор ведутся длинные проповеди у попов. Дескать, вы только посмотрите, им лукавый завладел! Да и ты сам всё знаешь. Помнишь, как Валера от меня всё время сбегал?
Валера — это один из наших товарищей, с того самого завода. Щуплый мужичок с очень сильной верой в Бога. Когда он услышал от Славика, что тот сатанист… ох и ора было в цеху. А после безуспешных попыток переубедить Славика и вовсе, попросил главного смены поменять, чтобы вместе они не стояли. Мне же и упала участь со Славиком работать, чему я был рад — спелись мы с ним быстро, хотя вот за религию никогда не разговаривали.
-Так как не поклоняются? — я сделал заметку в тетрадке. — Сатанизм же.
— Именно поэтому современный сатанизм — это учение, а не вера. Верующие поклоняются Богу, Духам, или вон, как эти, Пастфариане. Летающий макаронный Бог! Бог из макарон!
— Шутки прямиком из года так 2012, Слав, — я усмехнулся, вспоминая, как интернет гудел по этому поводу.
— Сатанизм пропагандирует свободу воли, развитие своей личности и принятие человеческой природы, — продолжил он, отпив из кружки. — Мы считаем, что наши жизни зависят только от нас самих, да и в какой-то степени от внешних изменений.
— Звучит здраво, но… причём тут Сатана?
— Мнений на самом деле не много, а всё сводится к одному — Люциферу.
— То есть… вы всё же поклоняетесь?..
— Да нет же, — он усмехнулся. — Мы с ним сотрудничаем. На самом деле это долгий разговор, да не на один вечер. Если просто — мы не поклоняемся Люциферу, вот и всё. Он что-то вроде того, к чему стремится каждый из сатанистов, или, по крайней мере, должен.
— Ко злу?
— Это рассуждения о морали. Люцифер символизирует свободу, справедливость, личную силу. Это уже христиане с течением времени испортили о нём мнение людей в обществе.
— Каким это образом?
— Ой, да будто сам не знаешь. Господи, он конфетку украл! Это всё Сатана!
— Ну это уже бред.
— Бред сейчас, а тогда, когда инквизиция маршем ходила по Европе — ещё как не бред. Охота на ведьм, а фанатики в любом поступке, что был им не угоден обвиняли Сатану. Дескать, посмотрите, я согрешил. Конечно же в этом виноват Сатана, а не я сам! Вот как сейчас в религиях? Согрешил — сходил на исповедь, тут же очистился. Всё, снова «Добро пожаловать в Рай». Никто не сделает чудо, разве только сам человек.
— Ну… — в тот момент я действительно задумался, ведь смысл в этом действительно был. — Кстати, о грехе. Я хотел спросить, а как же тогда путь в Ад и Рай?
— Мы уже в Аду, — он засмеялся. — Это уже не во власти учения. Точек зрения множество, а сатанизм учит, чтобы эти точки максимально подробно изучались.
— Значит вы не против науки?
— Нет конечно. Сатанизм — это тебе не христианство, да церковь, построенная в сотне метров от другой церкви. Наука почитаема, ведь она нас развивает, делает умнее, лучше.
— Кстати, а церкви… эм, или Храм есть в России?
— Есть пара на Западе. Сейчас у сатанизма много ответвлений, и есть те, которые поддерживают навязанную христианством идею различных обрядов и ритуалов. Да что там, такие обряды и правда имели место быть. Мистика, все дела. Однако, это не так популярно, особенно в России.
— Я других сатанистов не встречал, кроме агрессивных и бухих подростков, слушающих метал.
— А я вот слушаю классику. На самом деле, связь между сатанизмом и суб.культурами, вроде «готов», «панков» или каких-нибудь «металистов» выдуманная. Не каждый сатанист должен слушать дэт-метал и убивать вампиров на кладбищах. Кстати, а ты что слушаешь?
— Я не против классики.
Славик многозначительно кивнул, быстро достал смартфон и включил какую-то мелодию, исполняемую на пианино. Облегчённо вздохнув, он поудобнее расположился на небольшом диванчике, взял со стола кружку уже успевшего остыть чая и с довольным лицом сделал глоток.
— Ты определённо обожаешь классику.
— Так и есть, вырос в окружении различных гитар, скрипок, того же пианино. Кстати, творчество приветствуется в сатанизме, так что среди нас много творческих людей.
— Может это и так, но всё же, как отличить сатаниста настоящего, от сатаниста не настоящего?
— Сатанисты редко чем-то выделяются. Вот представь: идёшь ты по улице, вокруг — большое количество людей. И всё. Всё, что ты можешь сказать об окружающих — это обычные люди, ходят, о чем-то болтают по телефону или слушают музыку, куда-то спешат. Вот среди них наверняка есть человек с нашими взглядами на жизнь. Ты посчитаешь, что он в серой массе, в стаде, ведь он ничем не выделяется, но ему и не к чему выделяться — он развивается не для того, чтобы потешить своё эго.
А теперь представь, что появляется группа кадров в рядом пролегающем парке. Устрашающе выглядят, с какими-то непонятными причёсками и слушают какой-нибудь панк, а то и метал. Нарушают общественный порядок, матерятся как сапожники, да не тихо. Если ты спросишь его за религию, то он определённо скажет: «Я АТЕИСТ!» или «Я САТАНИСТ!». Если первое ещё возможно, то второе — нет. В сатанизме довольно жесткие морали поведения. Конечно, ты можешь вести себя так, как хочешь — это будет твоя свобода. Однако, к какой бы ты религии не принадлежал или чьему бы учению не следовал, быть омерзительным человеком, от которого общество воротит — это не значит быть свободным, как и «правильным» человеком.
— Загрузил ты меня, Слава.
— Сам попросил, — он рассмеялся.
— С виду довольно гладко…
— Что?
— Этот твой сатанизм.
— А знаешь, почему он на самом деле не так распространён?
— Только не огромной тирадой пожалуйста, я не так быстро пишу.
— Если человек попадёт в аварию на машине, будучи пьяным — это не судьба так распорядилась, не Бог его так наказал, а он сам всё сделал. Если человек сотворил непростительный проступок, то это он виноват в том, что он это сделал. А знаешь, что происходит, когда человек не берёт на себя ответственность?
— Что?
— Он обращается к религии.