Сын бедных дворян, губернатор, борец за правду и обличитель всех государственных недугов, приближенный Екатерины II, Гавриил Романович Державин прославился еще и как поэт-реформатор.
О Державине
Белинский, литературный критик XIX века, потом напишет о Гаврииле Романовиче: «Державин уже имел перед Ломоносовым и большое преимущество и со стороны содержания для своей поэзии, хотя был человеком без образования, не только без учености. Потому поэзия Державина далеко разнообразнее, живее, человечнее со стороны содержания, нежели поэзия Ломоносова»
Чернышевский, также литературный критик и редактор "Современника" вместе с Н. А. Некрасовым, напишет: «В своей поэзии что ценил он? Служение на пользу общую… Гораций говорит: я считаю себя достойным славы за то, что хорошо писал стихи. Державин заменяет это другим: я считаю себя достойным за то, что говорил правду народам и царям».
Даже в этих двух высказываниях уже становится ясна основная направленность в творчестве Гавриила Романовича: духовная и социальная.
Есть интересный факт, правдивость которого до сих пор оспаривается: Гавриил Романович родился слабым ребенком в бедной семье, и чтобы придать ему хоть сколько-нибудь сил, его замотали в толстое тесто и положили на время в печь. Считалось, что такой обряд закаляет и оздоровляет детей - и действительно, в жизни Державин был сильным человеком, ищущим и борющимся.
Первые свои произведения он начал писать еще в 1770-ых, служа в гвардии: многие из черновиков не сохранились, но те, что остались очень интересны с той стороны, что можно увидеть Державина в самом начале его творческого пути, еще не имеющая четкой формы и идейной насыщенности.
Только уйдя на государственную службу, Гавриил Романович решительно взялся за свое творчество и вскоре за это его приблизила к себе императрица Екатерина Великая. Под ее покровительством Державин старается не только поэзией, но и делом искоренить коррупцию, продажность и прочие "грешки" из государственного аппарата, чего у него не выходит.
Духовная поэзия
Державин - с одной стороны, как и следовавших правилам трех стилей Ломоносова, но с другой стороны, всячески нарушая их где и когда возможно - писал о душе возвышенно, легко; человек в его понимании - носитель всего прекрасного, лишенный недостатков, своего рода божество; вся вселенная с ее законами находится в руках Человека, способного на все душевные движения ("весить", "мерить", "внимать", "чувствовать", "искать").
Об этом Гавриил Романович пишет в "Бессмертии души" (некоторые части вырезаны) - 1795:
Умолкни, чернь непросвещенна,
Слепые света мудрецы! —
Небесна истина, священна!
Твою мне тайну ты прорцы.
Вещай: я буду ли жить вечно?
Бессмертна ли душа моя?
Се слово мне гремит предвечно:
Жив Бог — жива душа твоя!
Жива душа моя! — и вечно
Она жить будет, без конца;
Сиянье длится беспресечно,
Текуще света от Отца.
От лучезарной Единицы,
В ком всех существ вратится круг,
Какия ни текут частицы,
Все живы, вечны: вечен дух.
Дух, чувствовать, внимать способный,
Все знать, судить и заключать,
Как легкий прах, так мир огромный
Вкруг мерить, весить, исчислять,
Ревущи отвращать перуны,
Чрез бездны преплывать морей,
Сквозь своды воздуха лазурны
Свет черпать солнечных лучей;
Я здесь живу, — но в целом мире
Крылата мысль моя парит;
Я здесь умру, — но и в эфире
Мой глас по смерти возгремит.
О! если б стихотворство знало
Брать краску солнечных лучей, —
Как ночью бы луна, сияло
Бессмертие души моей.
Дела и сами наши страсти —
Бессмертья знаки наших душ:
Богатств алкаем, славы, власти;
Но, все их получа, мы в ту ж
Минуту вновь — и близь могилы —
Не престаем еще желать;
Так мыслей простираем крылы,
Как будто б ввек не умирать.
Наш прах слезами оросится,
Гроб скоро мохом зарастет;
Но огнь от праха в том родится,
Надгробну надпись кто прочтет:
Блеснет, — и вновь под небесами
Начнет свой феникс новый круг.
Все движется, живет делами,
Душа бессмертна, мысль и дух.
Болезнью изнуренна смертной
Зрю мужа праведна в одре,
Покрытого уж тенью мертвой;
Но при возблещущей заре
Над ним прекрасной, вечной жизни
Горе он взор возводит вдруг;
Спеша в объятие отчизны,
С улыбкой испускает дух.
О нет! бессмертие прямое —
В едином Боге вечно жить,
Покой и счастие святое
В Его блаженном свете чтить.
О радость! о восторг любезный!
Сияй, надежда, луч лия,
Да на краю воскликну бездны:
Жив Бог — жива душа моя!
Человек здесь - все: и вершитель судеб, и созерцатель, и Бог, и постоянно возрождающейся существо. От того, что Человек способен видеть все прекрасное в мире и потому может делать любимое для души тело: благодаря этому он силен, непокорен, и бессмертен во всех отношениях. Особенная роль отведена и самой мысли, и побуждающей на действие, и "всасывающий" свет жизни и солнца.
Словом, поэзия, посвященная изучению души, у Гавриила Романовича состоит из нескольких основных частей: созерцание, наслаждение, бессмертие, действие, радость.
Социальная поэзия
Социальная поэзия Державина выполнена в лучших традициях оды: восхваление героизма монарха и генералов, их неоспоримое совершенство и божественность, их справедливость и честность (далеко не всегда оправданная). Государство, как орган, объединяющий все слои общества, у Гавриила Романовича представлено также как источник мировой благодетели и правоты потому, что обусловлен божественным правом.
Это все хорошо описано во "Флоте" - 1795:
Он, белыми взмахнув крылами
По зыблющей равнине волн,
Пошел, — и следом пена рвами
И с страшным шумом искры, огнь
Под ним в пучине загорелись,
С ним рядом тень его бежит;
Ширинки с шлемов распростерлись,
Горе пред ним орел парит.
Водим Екатерины духом,
Побед и славы громкий сын,
Ступай еще, и землю слухом
Наполнь, о росский исполин!
Ты смело Сциллы и Харибды
И свет весь прежде проходил:
То днесь препятств какие виды?
И кто тебе их положил?
Ступай — и стань средь океана,
И брось твоих гортаней гром:
Европа, злобой обуянна,
И гидр лилейных бледный сонм
От гроз твоих да потрясется,
Проснется Людвиг звуком лир!
Та дщерью божьей наречется,
Кто даст смущенным царствам мир.
Пафос, параллелизм с Древним Миром (с классицизмом, в стиле которого и продолжал работать Державин, даже несмотря на свое новаторство описания чувств людей), противопоставление испуганной Европы прогрессивной России - все в духе оды - и есть суть социальной поэзии Державина.
Влияние
Став еще при жизни классиком, конец жизни Гавриил Романович проводил в Петербурге и изредка что-либо писал.
Но при этом он оказал (вместе с Карамзиным) огромное влияние на нового, пока совсем юного поэта, с которым он даже успел встретиться, - на А. С. Пушкина. Романтичность, ритмичность, поиск божественного начала и обращение к самой душе, все это Александр Сергеевич перенял от Державина.
Также Державин оказал значительное влияние и на М. Ю. Лермонтова.
Я царь, — я раб, — я червь, — я бог!
© Гавриил Романович Державин