Вопрос стройности стоял для меня всю мою жизнь. До сих пор вспоминаю, как детский эндокринолог бегло окинул меня своим лениво-утомленным взглядом, тяжело вздохнул и поставил свое "клеймо" на моей такой же толстой, как я, медицинской карточке. Спустя долгие минуты моего нервного ожидания, врач снизошел до разговора со мной - простой смертной. Подняв свой тяжелый взгляд, поправив свои очки в модной (тогда) широкой оправе, она огласила свой "приговор"...
Меньше есть, больше двигаться.
И в тот момент меня даже не смутило, что эта весьма представительная дама сама находится в большей весовой категории, чем требуют медицинские рекомендации.
Про то, чтобы сдать какие-либо анализы речи не шло. Даже не было устной рекомендации "поменьше мучного и сладкого, побольше овощей".
Всего четыре емких слова, перевернувшие всё мое детство. Всё детство, сколько себя помню было потрачено на бесполезную гонку за несбыточной мечтой. Я записалась во все спортивные секции, какие только могла, благо они тогда были совсем бесплатными. Планировала день так, чтобы времени не хватало даже подумать о еде.
Естественно меня дразнили дети. И мальчики дразнили, и девочки. Посещение спортивных секций давало свои плоды, на уроке физкультуры я сдавала нормативы на "пять с плюсом". Я была сильной, быстрой, гибкой, выносливой... и толстой. Мои результаты были лучше, чем у тех, кто меня дразнил, но для них я всегда оставалась "худшей". И я училась показывать, как мне все равно. Как мне плевать на их мнение.
В школьной столовой я ела только овощные салаты и пила свой переслащённый, разбавленный до безобразия, чай. Я стояла такая, как мне тогда казалось, надменная, и по-королевски дарила свою порцию еды какому-нибудь услужливому голодному мальчику. Думаете я не хотела есть? Я безумно хотела есть! Я запивала свои, текущие от запаха и вида котлет, слюни, потому что знала, что мне надо "меньше есть". Конечно иногда я "срывалась". Молодой растущий организм требовал еды, зная сколько физической нагрузки меня ожидало впереди. Я жадно впивалась зубами в школьную котлету, долго пережевывая, чтобы не упустить ни кусочка. И тогда меня снова дразнили и унижали, те же милые услужливые мальчики за то, что съела их, как они считали, обед.
Я стала стесняться есть прилюдно. Мне казалось это чем-то неприличным. Ела только дома или на днях рождениях у родственников, никаких ресторанов и других общепитов. Но на одном из дней рождений произошел казус. В те времена колбаса была редким явлением на столах. А уж мясные деликатесы - были совсем экзотикой. Но моя тётя работала на мясокомбинате, а значит имела доступ к "святая святых", при чём по доступной цене. И вот меня посадили рядом с одной из мясных тарелок. До сих пор восхищаюсь умением тёти нарезать очень тонко колбасу без всяких приспособлений, типа слайсеров. Она могла обыкновенным острым ножом настругать колбасу так, что кусочек получался полупрозрачным и, если поднести его к глазу, сквозь него было всё видно. И вот сижу я, вдыхаю непередаваемый аромат мясных деликатесов, сделанных из мяса высшего сорта (не сравнить ни с одним из современных аналогов). От запахов яств аж кружится голова. Я стеснительно выбираю самый маленький кусочек, пробую, получаю непередаваемое эстетическое вкусовое удовольствие. Не спешу глотать, стараясь максимально прочувствовать ощущения, вкус, текстуру. Проглотила. Сижу, слушаю в пол уха "пустую" болтовню взрослых, а сама приметила себе новый кусочек из многих, да и тарелка на столе не одна - оправдываю я себя. Выждав (по своему таймеру личной приличности) время, беру, трясущейся от вины рукой, вернее вилкой, еще один кусочек. И тут кусочек ломается, я в ужасе от утраты. Кладу себе в тарелку ту часть, что на вилке и спешу доложить утраченный кусок. И тут мама на всю комнату объявляет: "Успокойся!". Я поднимаю на нее непонимающие глаза. Она: "Хватит, ты и так уже МНОГО съела, оставь другим". И вот тут внимание каждого было обращено ко мне, меня начинают душить слезы, я чувствую, что не могу нормально ни вздохнуть, ни выдохнуть, тихонько встаю и ухожу в ванную, чтобы там избавиться от непролитых слез, так сказать прореветься от души. От чужих я научилась морально защищаться, но от родных и близких это очень больно воспринимать. В след слышала, как тётя сказала маме: "Пусть ест, тебе что жалко? Я еще нарежу". Та отвечает: "Не надо, она так толстая!" Два куска деликатесной говядины, два на четыре сантиметра, толщиной в "микрон"!!! Серьезно? Как бы от такого жиром не заплыть! Но после этого случая я перестала на днях рождениях вообще что либо класть себе в тарелку. Что положат - то и пробовала, а нет - ничего не просила. Для того, кто НЕ вел борьбу самим с собой каждый день, из года в год - история посредственная: "Подумаешь, не дали кусок колбасы съесть - не велика беда, развели тут розовые сопли". Но когда живешь в борьбе самим с собой каждую минуту, когда вокруг тебя так много искушений, ты живешь в постоянном напряжении. Наслаждаешься малыми крохами, ты осознано лишаешь себя вкусной еды, а тебя в этом не поддерживает самый близкий человек. Ты понимаешь, что в этой борьбе ты один на один со своей проблемой. Для ребенка это очень тяжело, нести свой страх, свой порок, без понимания и без поддержки.
Комплексы копились на протяжении всего моего детства. Бывало кто-нибудь что-нибудь скажет гадкое, чтобы на моем фоне удачно выделиться, а я потом долго расстраиваюсь, начинаю копаться в себе, обдумывать эту ситуацию со всех сторон. Тогда интернета ещё не было (вернее, только появлялся), чтобы мою проблему поподробнее изучить. Казалось, что если не помогли слова врача, значит всё, безысходность, выхода нет. Внутреннее отчаяние, а где-то и горькое смирение с неизбежным. Порой очень злили авторитетные заявления о том, как надо правильно худеть, от тех, кто ни разу не был "в шкуре" толстых. Или попытки сбросить килограммы от тех, кого и так ветром сдувало. Так же сейчас меня злит и набирающий обороты "бодипозитив". Но это уже совсем другая история. Думаю, что напишу отдельную статью о "разрушающей мир - толерантности".
P.S. Да, я справилась с своим непростым недугом, избавилась от кучи жутких комплексов и большого количества килограммов, но не "благодаря", а "вопреки". Путь мой был тернист и запутан, "путь в миллион ошибок". Моё упрямство, настырность и упорство мне помогли. Но с печалью думаю о тех девочках и мальчиках, кого судьба смогла сломать... Кто в какой-то момент не захотел идти дальше, сражаться за самого себя с самим собой, а так же с целым миром "небезразличных" людей, пылающих ненавистью к тем, кому и так не сладко приходится, кто смирился со своим отражением в зеркале и... одиночеством...