А ты, Золушка, пока отдели личность автора от его героя
«У Вени была кличка “Курочка”, потому что он ходил все время следом за мной. Так было до 1951 года, – рассказывал Борис Ерофеев. – У меня было прозвище “Бегемот”, потому что я был задиристый, умел постоять за себя и Веню и защитить от хулиганов».
Пожалуй, все биографии должны писаться учеными-филологами.
Ученые заботливо расставят ссылки в каждой цитате. Ученые проштудируют все дневники, пересмотрят все интервью, перечитают все письма. Филологи проанализируют произведения и отделят автора от героя. Филологи доложат о композиции, аллюзиях и тропах. Филологи сделают так, что каждое предложение будет простым и ладным, не напихают красивостей почем зря, но не забудут вставить фрагмент из письма героя, где он ну точь-в-точь как Пушкин. Филологи создадут мастерскую полифонию голосов рассказчиков, а сами скромно отойдут в сторону.
Читать этот текст – одно удовольствие.
Его хочется, как и «Опосредованно» Сальникова, разодрать на цитаты, а главного героя – прижать к груди и погладить по голове, даже пьяного, даже неопрятного, даже обиженного и оскорбленного и матерящего весь свет изо всех сил. Первые главы – детство, детский дом, школа, университет, первые годы в Москве – душераздирающий роман взросления; невымышленная биография Ерофеева, конечно, работает так, что сопереживаешь ему чуть ли не больше, чем героям Джона Грина. Окружают его не менее прекрасные люди: «…основное студенчество было настолько плохо, что противно и вспоминать, – но опять же, как всегда, как и в Царскосельском лицее, непременно найдется семь-восемь людей, которые кое-что кое в чем смыслят. Так вот, мне повезло, я на них напал». Читателю кажется, что и он «напал». Весь остальной путь с легкой руки авторов читатель уже проделает невидимым участником ерофеевского кружка, и это путешествие будет и весело, и грустно, и правдиво.
Признак высокого класса биографической литературы – если биографию интересно читать даже тем, кто не знаком или не любит ее предмет. Авторы книги держат почтительную дистанцию по отношению к своему герою и позволяют читателю как постороннему составить собственное мнение о самопровозглашенном гении и мифотворце. Это книга повествует не только о Ерофееве-авторе, но и Веничке-персонаже, причем оба показаны с совершенно разных точек зрения. Не сортируя множества свидетельства современников на важные и не важные, авторы словно создают эффект присутствия, и читатель может спокойно наблюдать за героем, не опасаясь, что его мнением кто-то манипулирует.
Я не очень понимаю, как, пусть и литературная, но все-таки биография, т.е. нехудожественный жанр, может соперничать в конкурсе с художественными произведениями, но текст этот отличный, и его можно смело рекомендовать даже тем, кто «Москву-Петушки» по университетской программе не читал.