Я ненавижу Oxxxymiron'a за то, что он стал апологетом и созидателем поп-культуры 2010-х, каким бы хэйтером он не казался. За это же, впрочем, я его полюбил. Ведь, не зашурши его песни изо всех одноразовых пакетов, я бы никогда не стал слушать злые выкрики этого пучеглазого философа.
Это не дань человека искавшего смысл жизни к нашедшему. Скорее негромкий респект бомжу из подземки за зачатки критического мышления.
"Ну-ка слезы вытер!.."
Вечно ноющий речитатив со злым оскалом стал культурой моего времени. Покажите себя и получите оплеуху от "знатоков"; создайте что-нибудь новое и готовьтесь к помоям; разбудите миллиардоголовую гидру со словами: "Я ни как все!", и станьте ее частью. Утопично, ни черта не вдохновляет, но зато сколько в этой безысходности правды.
Вывод простой, как Третий Закон Ньютона: на каждое действие найдется равное противодействие. Так, какой смысл вообще что-то делать, если уравнение всегда выдает ноль?
В этом нам на помощь приходят злые школьники и мнимые писатели (вроде меня), - амбассадоры нищеты и невысказанности; неприкаянные души протеста, бродящие на границе нон-конформизма и праведной жизни. Вроде как бездари, но желающие жить больше, чем выживать.
"Да и бог с ней, с этой группой невостребованных", - скажет обыватель с Audi, квартирой-трешкой и детьми, взятыми в кредит у собственного желания жить вечно. И я бы согласился с этим обывателем, лет эдак шесть назад, если бы не возглавитель толпы бесчинствующих, нереализованных бездельников, - Федоров Мирон Янович, - он же Oxxxymiron.
"...приглашу костлявую на пасодобль..."
Всю свою историю смерть в человеческой культуре была двигателем творчества, будь то боязнь перед безысходностью или восхищение к всемогуществу. Как ни странно, смерть стала прообразом тысяч богов, судебной системы и понятия "демократия" в чистом ее виде.
Неизбежность, как бы просит: "оставь что-то после себя, не думай, что у тебя куча времени". А тут только два пути: разродиться ребенком или впасть в творческие муки, в надежде быть услышанным сквозь века. И смысл смерти гораздо проще, чем смысл жизни, ведь перед этой сукой никогда не встанет вопроса различий. Перед ней все равны. Что делает ее главной темой для мыслей ущемленных.
Наши дедульки из каменного века погибали в сражениях: с животными, с дизентерией, с соплеменниками или с холодом. Средневековые отцы дохли как мухи от чумы и насадителей религии (чит. своей территории). А современность на этот счет оказалось куда изощреннее и безобразнее.
Смерть приняла формы розовых таблеток Xanox'a и марочных бутылок самопальной водки, превратилась из массовой стихии в индивидуальный выбор. И это прекрасно!
Я уже говорил, что злые школьники бродят на границе между всеотказанностью и всеприношением. Это и есть выбор между "жить" и "умирать". Создавать что-то новое или ненавидеть мир вокруг - выбор каждого. И приятно, что философия "Вечного жида" ставит перед ним самим тот же самый вопрос.
"...Запомни, сын, чтобы за жизнь со мной перетереть,
У тебя пока не вырос дефис до размеров тире..."
Создавать новое и творчествовать, ок! Но как это сделать, если все идеи уже кем-то придуманы и все слова уже кем-то сказаны?
Вопрос глупый и ответ на него до безумия простой: жить, осознавать и говорить об этом. Это все. Живя, вы идете по своей тропе; осознавая, что пережили, вы делаете тропу осязаемой; рассказывая о ней - прочерчиваете свой путь на карте мира. И это правда до безумия просто! Я не истина в последней инстанции, но, поискав, вы найдете вариации этой формулы у многих великих мира сего.
Правда нынешнее поколение немного извратило простую истину (как, впрочем, и всегда) до примитивной животной установки: выживать, соответствовать другим и оправдываться за это. Животный мир и законы в нем животные. Хорошо это или плохо? Отвечать только вам. Я лишь ставлю выбор между тем и этим.
Найдите третью формулу и выберите ее, если она вам подходит. Но мир всегда будет колыхаться между этими двумя сводами правил.
"Там, где нас нет..."
Если представить жизнь, как огромный зал кинотеатра (или театра, кому как угодно), в котором почти все зрители стремятся сесть на первые ряды, толпясь, толкаясь и выпихивая друг друга с кресел, то Oxxxymiron явно уселся где-то в партере, в конце, возле, выхода. Не потому что ему не хочется посмотреть фильм (или спектакль), а из-за природной дальновидности. Ему прекрасно видно и оттуда. Пока бушующий гомон менеджеров, бизнесменов, переводчиков, корпоративных убийц и прочих разносит первые ряды в щепки, такие люди, как Мирон Федоров просто сидят на своих удобных, никем не забронированных местах и ждут представления.
Ирония этой суматохи в том, что мест хватит на всех, просто нужно найти свое кресло.
И вот, представьте, как загорается свет и начинается то, что мы с багряной улыбкой и пафосным лицом называем жизнь. Толпа разламывает кресла, вырывая их вместе с винтами и кусками ковролина; визжащие истерички кричат: "Посмотрите на себя, какой же вы мужчина! Уступите место! Я же мать!"; молодняк плюется в толпу с рядов чуть позади; старички усаживаются по-турецки около экрана (сцены), ворча что-то невнятное, вроде: "я тут давно занимал". А жизнь, напомню, идет.
Это я к чему? А к тому, что аллегория проста, как божий день. Также проста, как сама жизнь, кто бы что не говорил.
Найдите свое место, пусть оно будет в двухстах метрах от представления и просто наслаждайтесь жизнью.
Борьба может и заложена в наших ДНК, но к чему бороться с людьми вокруг, если есть человек, достойный вашей борьбы больше, чем кто-либо другой - вы сами.
Текст: Дэниэл Мухитдинов.
Изображение: кадр из сериала "Фарго".