Над седою равниной в полумраке вечернем Притаилась луна, словно призрачный шар. Камышовая гладь, пепелищем пустынным, Поднимала с воды предрассветный кумар. Пара серых гусей, одичав от свободы, Бороздили крылом звонкий глянец воды. Раскрывался цветок, разбавляя природу, Расцветая звездой в полотне пустоты. И звучал ручеёк, словно прихвостень моря, Не пытаясь в ночи соблюдать тишину. Только пара гусей, ошалев от прибоя, Бесполезно играли в неземную игру. Не по правилам жили, вне законов летали, Прикрывая крылом то лицо, то луну. Эту странную тишь они наполняли Тайным смыслом любви... До сих пор не пойму.
Над седою равниной в полумраке вечернем
Притаилась луна, словно призрачный шар.
Камышовая гладь, пепелищем пустынным,
Поднимала с воды предрассветный кумар.
Пара серых гусей, одичав от свободы,
Бороздили крылом звонкий глянец воды.
Раскрывался цветок, разбавляя природу,
Расцветая звездой в полотне пустоты.
И звучал ручеёк, словно прихвостень моря,
Не пытаясь в ночи соблюдать тишину.
Только пара гусей, ошалев от прибоя,
Бесполезно играли в неземную игру.
Не по правилам жили, вне законов летали,
Прикрывая крылом то лицо, то луну.
Эту странную тишь они наполняли
Тайным смыслом любви...
До сих пор не пойму.