Прости меня малыш за все, – и спецназовец, такой огромный, встал на колени, чтобы их глаза были близко.

Это произошло немногим позже после несчастного случая с приемными родителями Юры . Во время очередного сеанса, когда его, облепленного сенсорами и датчиками, в который раз заставляли в компьютере просматривать фотографии людей, площадей и улиц, в комнату вошел человек. Он встал рядом с ним и стал смотреть на его лицо, словно хотел увидеть реакцию, как будто обладал сенсорами, более чувствительными, чем те, что были на Юре.

Но когда малыш посмотрел в глаза этого человека, стрелки индикаторов зашкалили. Присутствующие в комнате засуетились, остановили слайд-шоу и, тыча на фотографию группы людей, стали спрашивать:

– Кто из них? Справа? Слева? В центре!

– Да! – воскликнул Юра, хотя узнал не людей, а глаза того, кто был в квартире во время несчастного случая с отцом и матерью.

Пусть спецназовец в этом не виноват , пусть именно он отвел руку, готовую свершить зло, только для него было бы лучше не отводить ту руку. Первым желанием ребенка было вцепиться в его шею, но он был слишком слаб, чтобы отомстить . Потому и улыбнулся ему. Многие заметили Юрину реакцию на нового, как они считали, для него человека. Вскоре мальчик увидел его снова. Наверное, экспериментаторы посчитали, что он будет для мальчика хорошим раздражителем. И они не ошиблись. Разумеется, тогда, в шесть лет, Юра и слов таких не знал: «экспериментаторы», «раздражитель».

– Здравствуй, Юра, – сказал при очередной встрече «раздражитель». – Меня зовут дядя Глеб!

– Здравствуйте, дядя Глеб, – ответил мальчик, в надежде, что гость не догадывается о том, что больше всего на свете ему хочется сделать так , чтобы на его голову упала луна.

– Юра, я что хочу тебе сказать: те дяди и тети, которых тебе показывают, плохие люди. Они делают плохо людям , таким как ты.

И тут маленький мужчина не выдержал и с криком «Это ты виноват , что моей мамы нет!!! Ты! Ты! Ты!" и набросился на него.

Только вот Юре далеко было до луны и стал он молотить кулачками по груди, по лицу спецназовца. Колотил и плакал… А тот и не отклонялся. Сидел с каменным лицом, и даже кровь не вытирал. Потом, когда мальчик обессилел, тихо сказал:

– Прости меня, малыш, – и ушел, оставив дрожащего ребенка одного.

Юре запомнились его глаза. Сколько в них муки и боли! Те глаза растопили лед в детском сердце.

Глеб приходил еще много раз, но мальчик больше на него не нападал, а однажды попросил научить пользоваться компьютером. Они долго сидели рядом, и он учил Юру открывать дверь в виртуальный мир, который стал для малыша родным. Двое не разговаривали, если не считать объяснений Глеба относительно функций и возможностей компьютера.

Теперь Юра стал ждать его как проводника в новый мир. Встречал без ненависти, потому что видел его глаза. Но он молчал. Заговорил только в последнюю встречу:

– Юра, Юраша, малыш, завтра ты поедешь в свой новый дом. Я очень хотел тебя забрать к себе, но мне не дали. Сказали, что у меня нет ни жены, ни дома. Прости меня малыш за все, – и он, такой огромный, встал на колени, чтобы их глаза были близко.

Мальчик смотрел в них, чтобы запомнить. Глаза были живыми, влажными, и из них текли слезы. Потом он ушел. Юра никогда больше его не видел.