Однажды небо нахмурилось, и пошел дождь. Дождь шел и шел, не собираясь прекращаться. Первым не выдержал соловей. Он жалобно запричитал на всю округу: — Бедный я, несчастный! Сколько может лить этот хмурый дождь? Я не могу петь под дождем, так как могу простудиться и посадить голос! Вот бы и не было его никогда! — Да-да, — подхватила сидящая под листом лопуха пчела — ни нектар пособирать, ни в улей вернуться! Ох уж этот дождь! Кому он нужен? — Никому не нужен! — убежденно заявила мышка, выглядывая из своей норки на улицу и ежась, при виде падающих капель. И только в траве, тихо-тихо разносились слова маленького лягушонка: — Я самый счастливый! И деревья молча улыбались падающей воде.
Однажды небо нахмурилось, и пошел дождь.
Дождь шел и шел, не собираясь прекращаться.
Первым не выдержал соловей.
Он жалобно запричитал на всю округу:
— Бедный я, несчастный! Сколько может лить этот хмурый дождь? Я не могу петь под дождем, так как могу простудиться и посадить голос! Вот бы и не было его никогда!
— Да-да, — подхватила сидящая под листом лопуха пчела — ни нектар пособирать, ни в улей вернуться! Ох уж этот дождь! Кому он нужен?
— Никому не нужен! — убежденно заявила мышка, выглядывая из своей норки на улицу и ежась, при виде падающих капель.
И только в траве, тихо-тихо разносились слова маленького лягушонка:
— Я самый счастливый!
И деревья молча улыбались падающей воде.