В нашем детстве многие мальчишки любили играть в войнушку. Не было у нас в поселке компьютеров и различных приставок. Только речка, поле да лес.
Жили мы с семьей, в то далекое время, в маленьком городке Радошковичи, что в тридцати километрах от Минска. Великая отечественная война прошла по этим местам жестоко и беспощадно. Всюду остались следы тех страшных дней. Каждый городок и поселок были опорными пунктами сопротивления натиску наступающей армии фашистов. Памятники, стеллы и различные военные сооружения здесь на каждом шагу. Вот, не далеко от нашего дома, памятник летчику Гастелло, который в июне 1941 года совершил в небе над Белоруссией свой бессмертный подвиг. Я писал про него ранее, в статье "Огненный таран".
Вот череда военных укреплений "Линии Сталина". Заброшенные или законсервированные ДОТы, капониры и наблюдательные командные пункты.
Некоторые сооружения земля сама хочет из себя выдавить. И стоят они в чистом поле, как память о тех ужасных событиях.
Не было семей, которых так или иначе не затронула бы та Великая война. И вот мальчишки, вооруженные самодельными пистолетами и автоматами, играют в защитников Родины на бывших военных объектах. Мы часто там играли. Мне особенно нравилась позиция у командно-наблюдательного пункта №135, Минского укрепрайона. КНП сохранился великолепно. Рядом находились 3 ДОТа и 2 капонира. За ними, как будто бы в атаке застыл на постаменте танк Т-34.
На всю жизнь у меня в памяти отложился один из дней, когда мы играли в тех местах. Случилось это в теплый майский вечер. Нас было двенадцать ребят от 8 до 14 лет. Все, как один, отважные герои. Четверо заняли позицию для обороны в ДОТах. Семеро ринулись в атаку под прикрытием Т-34. Мне досталась роль часового у командного пункта. В руках, вырезанная из доски, уменьшенная копия всем известной трехлинейки. Фишкой моего ружья был арочный механизм от бумажной папки, который имел очень мощную пружину. При нажатии на него происходил звонкий щелчок, приводя в восторг моих друзей. Наверное, даже вызывал у них зависть. Занял я свой пост при входе в КНП и вслушивался в звуки приближающегося боя. Детская фантазия заставляла на время игры напрочь позабыть, что война уже давно кончилась. Представлялись злобные немцы, который лезут со всех сторон. Но я к бою готов и, в любую секунду, открываю огонь на поражение. Охраняемый мною объект под надежной защитой.
Вдруг, прямо рядом с собой, я услышал голос: "Как служба, солдат?"
Голос прозвучал не громко, но очень четко, по военному. Я обернулся. Около меня стоял солдат. Форма была грязная, в пыли. На плечи накинут потрепанный плащ. На голове одета каска, из под которой виднелась, пропитанная кровью, повязка. Наши взгляды пересеклись. Глаза его были печальные и добрые. Он смотрел как будто бы сквозь меня. Мне не было страшно, скорее наоборот, ощутив его присутствие, я успокоился.
"Нелегко там нашим. Прут гады со всех сторон. Ты ступай, подсоби им. А я тут за тебя покараулю." Он говорил спокойно и уверенно.
Я с радостью бросился к ДОТам. Отбежав метров на двадцать, я обернулся, чтобы поблагодарить солдата за честь поучаствовать в битве. Часовой стоял на том же месте и смотрел куда то в даль. Силуэт его немного замерцал в вечерней заре и через мгновение расплылся в легкой дымке.
В тот день я не думал, что произошло что то необычное. Осознание пришло только через несколько дней, когда мы вновь собрались играть в том месте. Тогда, мои друзья, Колька и Егор, рассказали, что видели исчезающего неизвестного солдата. Видели, что я несусь к ним в ДОТ со всех ног. Они перепугались и удивились тому, что мне не было страшно. И решили меня ни о чем не спрашивать.
В том бою мы победили.