Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Смотри, о каждом пожалеешь, кому не дала! О каждом

Пошёл на рынок прикупить травки у знакомого зербаджанца. Перед ним какой-то мужичок вертит в руках презерватив, пытаясь рассмотреть на нём срок годности. Спрашивает об этом. Зия отвечает: «Адын раз». Пока они беседуют, я стою поодаль, жду. Напротив, за прилавком, две грузинки торгуют приправами. Запах там стоит вкусный, густой, кажется, что его можно попробовать, просто облизав губы. Они о чём-то тихо беседуют. До меня доносятся только отдельные фразы. Старая говорит молодой: - Гиули, ты молодая, красивая! Наверное, мужики пристают, просят? Всем даёшь? - Что ты, тётя Алико! Только тем, кто нравится. Алико тяжело вздыхает, качает головой: - Постареешь, пожалеешь обо всех кому не дала! О каждом!! Гиули не верит, отмахивается. А я, мне кажется, понимаю Алико. Сколько их неналюбившихся. А предложений теперь у них естественно нет… Я их всех жалею и если могу то помогаю. Наконец Зия освободился и зовёт к себе под прилавок. У него под прилавком два пуфика и низенький столик. На нём всегда ку

Пошёл на рынок прикупить травки у знакомого зербаджанца. Перед ним какой-то мужичок вертит в руках презерватив, пытаясь рассмотреть на нём срок годности. Спрашивает об этом. Зия отвечает: «Адын раз».

Пока они беседуют, я стою поодаль, жду. Напротив, за прилавком, две грузинки торгуют приправами. Запах там стоит вкусный, густой, кажется, что его можно попробовать, просто облизав губы. Они о чём-то тихо беседуют. До меня доносятся только отдельные фразы.

Старая говорит молодой:

- Гиули, ты молодая, красивая! Наверное, мужики пристают, просят? Всем даёшь?

- Что ты, тётя Алико! Только тем, кто нравится.

Алико тяжело вздыхает, качает головой:

- Постареешь, пожалеешь обо всех кому не дала! О каждом!!

Гиули не верит, отмахивается. А я, мне кажется, понимаю Алико. Сколько их неналюбившихся. А предложений теперь у них естественно нет… Я их всех жалею и если могу то помогаю.

Наконец Зия освободился и зовёт к себе под прилавок. У него под прилавком два пуфика и низенький столик. На нём всегда кувшин Акстафы или Шемахи. И потекла беседа…

- Идеология старых книг по истории часто построена на невежестве. Допустим, вместо того чтобы излагать историю на примерах служения народу, что способствовало бы созданию и развитию гражданского общества, развитию государства, общественное служение заменяют «общением с Богом», что тормозит просвещение народа и пагубно сказывается на развитии государства. История в этих книгах, состоящая из сказок о божественном промысле, якобы управляющем судьбами человечества, отрицает возможность научного объяснения исторического процесса. В них наука заменяется верой. Конечно, знания постепенно вытесняют веру. Например, во Франции во времена Вольтера, Конта в борьбе с церковью за освобождение человечества от средневековых суеверий история отошла от теологического мировоззрения, однако в России, где церковь крепко держит в невежестве народ, история это всё ещё неисповедимые веления промысла.

- За что пьём-то?

- У меня сегодня праздник – сто дней без алкоголя!

- Не может быть!

- Ну, не подряд, конечно