Мы сидим в летнем баре с Джоном, моим старым приятелем. Пред нами в полстола находится только что принесенное огромное блюдо с горой свежесваренных раков. Вечер пятницы намечается бурным. Евгений Данилов по прозвищу Джон, крепко сбитый широкий в кости работяга. Руки, словно две большие лопаты, возвышаются над столом, Джон берет очередного рака в ладонь и рвет его на части словно лист бумаги.
Евгений мне представляется экскаватором, загнанным в песочницу для малышей, там он своим огромным ковшом строит для детишек домики из песка. Джон немногословен и хмур, но лишь до поры до времени. После третьей кружки у Данилова развязывается язык, наступает пора «пацанских» рассказов.
– Не знаю, что делать. Прикинь. Недавно Тома сидела с подругами в ресторане, я на смене был. Тамара, жена моя, ну. Я не возражаю, пусть сидит, а что? Томочка баба верная, я ей доверяю. Любит меня. Ну вот, представь, приглашает ее на медленный танец хмырь один. Да ты его знаешь, Иван Тюрин, со мной раньше работал. Потом уезжал куда-то на заработки, недавно вернулся. Ну вот. Подкатывает это урод к моей Томе и зовет танцевать. Дома у нас был много раз, я с его женой знаком, нормальные вроде люди. Отмечали праздники раньше семьями. А тут смотри-ка!
Джон отхлебывает сразу полкружки и с шумом выдыхает.
– Уххх! Да хрен бы с ним, пусть поприжимается, от Томки не убудет, но ты представь! Начинает он ей разные шуры-муры на уши тереть! Мол, я всегда на тебя смотрел и все такое! Вот гнида! Давай, говорит, поедем ко мне, дом пустой, жена к матери уехала, посидим, чайку попьем! Знаю я этот чаек!
Тома ему выложила все в красках. Как Иван весь вечер делал ей намеки, а под конец даже и не намеки. Будто на колени вставал, показывая тем самым, какое у него горячее сердце, полное страсти.
– Что теперь мне с ним делать, скажи? Я ведь и убить могу за такие дела, ты же знаешь! Покалечу в лучшем случае. Дружили семьями столько лет! Пойти что ли, прямо сейчас да разобраться с ним?! А? Как думаешь?
Мысли у бугая уже путались, так как на столе не осталось свободного места. Частокол пустых пивных кружек ясно давал понять, что пора завязывать. Я предложил приятелю компромиссный вариант, отложить разборки на следующий день. С тем, чтобы не угодить в тюрьму по пьяной лавочке.
– Зашибешь ведь! – довод показался Джону убедительным, приятель сразу успокоился. Мы попрощались, будто виделись в последний раз, и побрели в разные стороны.
Прошло недели две. У Джона праздник, день рождения Томы отмечает. Позвал меня с супругой, еще несколько приближенных, дома целый пир закатил. Все с женами пришли, как полагается. Тамара в шикарном прикиде, вся золотом переливается, а на голове целый дом себе устроила. Полдня сидела у знакомой парикмахерши, все хотела, как у известной персоны из телевизора, на голове башню соорудить. Получилось впечатляюще.
Под конец праздника устроили танцы. Галантные кавалеры приглашают не менее галантных дам! Конечно, не своих. Начал один, все подхватили. Прямо клуб по интересам. Сразу видно, кто к кому тянется.
А ко мне Тамара подошла. Подфартило, значит. Включил хозяин дома долгоиграющую какую-то дребедень, мы под нее переминаемся, разные беседы проводим. Потому, как обстановка позволяет, расслабились все донельзя. Я возьми и спроси.
– Тома, завидую я вам, такие страсти кипят! Ты скажи своему-то, пусть успокоится, а то не дай бог случится что. Я про Ивана Тюрина, который на тебя глаз положил, прости уж, рассказал мне муж твой. Как ухлестывал за тобой знакомый ваш в ресторане.
– Никто за мной не ухлестывал! Ты напутал что-то. Да, помню, сказала я Жене, что, не помню точно… Внимания на меня перестал обращать, вот я и…
И Томочка хитро так улыбнулась.