Когда она наконец добралась до гардероба, торжественная часть уже началась. Основной поток раздевавшихся схлынул, и у зеркал крутились лишь несколько незнакомых девушек. Поджидавшие их молодые люди стояли в сторонке. Они сразу принялись глазеть на Маринку, тщательно расчесывающую у свободного зеркала свои каштановые кудри. От этого у нее немного поднялось настроение. И действительно, тоненькая зеленоглазая красавица в длинном изумрудном платье с разрезом немного выше колена не могла не притягивать взгляды мужского пола.
С гордым видом она прошествовала мимо них и поднялась в актовый зал.
Неужели в нашем городе столько отличников? — поразилась Маринка, оглядывая ряды огромного зала, в которых почти не было свободных мест. Определенно, половина примазавшихся.
Она, конечно, была права. На бал просочилось множество старшеклассников, которых никак нельзя было причислить не только к славному племени отличников, но даже к хорошистам. Как им это удалось, осталось тайной и для самих организаторов. Ведь пропуска на входе проверялись самым тщательным образом.
Стало ясно, что угощения на всех не хватит. И пока шла торжественная часть с прославлением и награждением самых-самых, в соседнем зале срочно выставлялись новые столики и закуски на тарелочках делились пополам. Была мысль устроить еще раз проверку билетов у входа в этот зал, но от нее отказались: ведь многие приглашенные повыбрасывали их еще в гардеробе.
Среди награжденных была и Джанелия-Туржанская. Когда под аплодисменты зала Лена направилась к сцене за подарком, Маринке снова стало худо.
— Что, что в ее облике есть такое — притягательное? — спрашивала она себя. — И платье на ней обыкновенное, и туфли — не ах. Худенькая, среднего роста, сама скромность! Почему же так хочется смотреть на нее всем — даже ей, Маринке? Какая неземная прелесть таится в разрезе ее глаз, в уголках губ, в разлете бровей? Вот она идет, и все смотрят на нее неотрывно — вся мужская часть зала. Поистине, помани она любого — и он пойдет за ней на край света, не раздумывая.
Маринка попыталась пробудить в себе задремавшию ненависть к Лене — и не смогла. Вероятно, лекарство начало действовать.
Небось, ее мамаша постаралась, — недобро подумала Маринка, наблюдая, как Лена с большой коробкой возвращается на свое место, рядом с которым маячила блондинистая голова Димы. Она прекрасно понимала, что не права: ведь Лена все годы училась только на пятерки. Но ей хотелось так думать.
Вдруг Маринка заметила, что ей кто-то призывно машет из среднего ряда. Приглядевшись, она узнала Ирочку Соколову рядом с Сашей Олениным. На Ирочке тоже был великолепный наряд: вишневый велюровый костюм с длинной юбкой и блестящей вышивкой на плечах. Она улыбнулась Маринке маленькими полными губками и указала на свободное место возле себя.
— Видела парня рядом с Ленкой? — спросила Ирочка и хихикнула. — До нее он за мной бегал, но я его отшила. А она подобрала. Он из нашего класса. А до меня он с Дашкой из параллельного крутил, а потом ее своему дружку передал. А до Дашки у него еще куча девок была и не только из нашей школы. Он жуткий бабник! Ты расскажи, расскажи Ленке — вы ведь с ней подружки. А то строит из себя принцессу!
— А между тобой и Леной еще и я у него была, — почему-то равнодушно подумала Маринка. Три таблетки здорово подействовали на ее психику — и она стала воспринимать окружающее как-то заторможенно. Потому и на Ирочкины слова отреагировала вяло. Ну были — ну и что? Были и сплыли. И она, Маринка, сплыла. Просто, он долго искал среди них свою единственную — и наконец нашел.
Я что-ли на его стороне? — попыталась она понять себя. — Я, кажется, его оправдываю? Надо же так влюбиться! Любую его подлость готова оправдать.
— Ты Гену не видела? — спросила она. — Он должен тоже быть здесь.
— Гнилицкого? Видела. Саша и ему рассказал про Ленкиного ухажера. Гнилого аж перекосило! Он где-то сзади.
Ирочка давно ненавидела Гену, но виду не показывала — умела скрывать свои чувства.
