По страницам книги Николая Рубцова "Душа хранит". Фрагменты рукописи.
Снова (в который раз!) – ночная река, ожидание парома на тот, родимый берег…
НОЧЬ НА ПЕРЕВОЗЕ
Осень кончилась.
Сильный ветер
Заметает ее следы.
И болотная пленка воды
Замерзает при звездном свете.
И грустит, как живой,
и долго
Помнит свой сенокосный рай
Высоко над рекой, под елкой,
Полусгнивший пустой сарай…
От безлюдья и мрака
хвойных
Побережий, полей, болот
Мне мерещится в темных волнах
Затонувший какой-то флот.
И один во всем околотке
Выйдет бакенщик-великан
И во мгле промелькнет на лодке,
Как последний из могикан…
И вот уже поэт (и душа его вещая) в одиноких оцепенелых снегах…
Рассказывают историю о том, что в тот раз он, зимой добирался до Николы с другой стороны, с железнодорожной станции, одет был легко, замёрз... И вот именно в этом окне (показывают окно), горел тот самый огонёк, и в этот дом пустили его обогреться и переночевать…
Наверняка что-то подобное было, да и не раз… И откликнулось в душе поэта этим великим стихотворением, заключающим в себе фразу-молитву:
«За все добро расплатимся добром, // За всю любовь расплатимся любовью…»
РУССКИЙ ОГОНЕК
1
Погружены в томительный мороз,
Вокруг меня снега оцепенели!
Оцепенели маленькие ели,
И было небо темное, без звезд.
Какая глушь! Я был один живой.
Один живой в бескрайнем мертвом поле!
Вдруг тихий свет – пригрезившийся, что ли? –
Мелькнул в пустыне, как сторожевой…
Я был совсем как снежный человек,
Входя в избу, - последняя надежда! –
И услыхал, отряхивая снег:
- Вот печь для вас… И теплая одежда…
Потом хозяйка слушала меня,
Но в тусклом взгляде жизни было мало,
И, неподвижно сидя у огня,
Она совсем, казалось, задремала…
2
Как много желтых снимков на Руси
В такой простой и бережной оправе!
И вдруг открылся мне и поразил
Сиротский смысл семейных фотографий!
Огнем, враждой земля полным-полна,
И близких всех душа не позабудет…
- Скажи, родимый, будет ли война?
И я сказал:
- Наверное, не будет.
- Дай бог, дай бог… Ведь всем не угодишь,
А от раздора пользы не прибудет…
И вдруг опять: - Не будет, говоришь?
- Нет, - говорю, - наверное, не будет!
- Дай бог, дай бог…
И долго на меня
Опять смотрела, как глухонемая,
И головы седой не поднимая,
Опять сидела тихо у огня.
Что снилось ей? Весь этот белый свет,
Быть может, встал пред нею в то мгновенье,
Но я глухим бренчанием монет
Прервал ее старинные виденья.
- Господь с тобой! Мы денег не берем…
- Что ж, - говорю, - желаю вам здоровья!
За все добро расплатимся добром,
За всю любовь расплатимся любовью…
3
Спасибо, скромный русский огонек,
За то, что ты в предчувствии тревожном
Горишь для тех, кто в поле бездорожном
От всех друзей отчаянно далек,
За то, что с доброй верою дружа,
Среди тревог великих и разбоя
Горишь, горишь, как добрая душа,
Горишь во мгле, и нет тебе покоя…