В гостях у бабушки чувствую себя журналистом. Я в кресле для гостей, бабушка напротив. Сидит на кровати, стопки пуховых подушек покрыты накрахмаленными салфетками, ковёр на стене пестрит узорами, а на полу корзинка с пряжей и спицами. Каждый год внуки получают шерстяные носочки. Кошка Муська трется и напористо просит ласки, я же жадно расспрашиваю про детство, деда и войну. Ставропольский говор и хрипотца в голосе окутывают меня историями. На готове диктофон, чтобы не пропустить детали.
Она рассказывает о папе, который был башмачником, о маме, которая называла бабушку Вихренка. Как заведённый мотор она кружилась и вихрем заносило её в разные истории. Вот одна из них.
Бабушка росла в деревне. Улицы с домами, которые назывались хатами, с печкой вместо отопления и с баней во дворе вместо ванной. На одной из таких улиц поселились цыгане.
Цыгане – прародители стартапа. Они часто придумывают проекты,ищут инвесторов и тестируют их.
Бабушка гуляла с подружкой, когда им предложили поучаствовать в очередном «проекте». Обряд на привлечение женихов, благополучия и счастья, причём бесплатно. Условие было одно, дать любую вещь, чтобы заговорить её. Бабушка сняла с себя платок, а подружка кофту. Чтобы заговор 100 % сработал, вещи надо оставить на ночь. Девушки согласились (ну ради женихов-то) и попрощались до завтра.
На следующий день бабушка мысленно отвечала «да, согласна» и шла за счастливым платком. Но хата была уже пустая. Ни цыган, ни платков, ни женихов. Собранные вещи вместе с табором ушли в кочевничество.
Дома потенциальную невесту ждал нагоняй и воспитательные меры с фразой «ну, Вихренка, как не раскусила обман».
⠀
Я улыбаюсь, в погоне за счастьем все методы хороши. Смотрю на бабушку. На такую маленькую и хрупкую в свои 93 года. Пережила войну, родила троих детей, у неё 5 внуков и даже праправнуки, но когда слушаю истории, вижу молодую и озорную Вихренку.