«Всю Францию, селенья, грады,
Слух облетел, что умер я,
Иные слуху были рады,
На сердце ненависть тая.
Но были верные друзья:
Весть услыхав, был каждый сир,
В тоску повергла их молва.
Так пусть же знает сброд задир,
Что мышь пока ещё жива.» (1)
Шарль (или Карл) Орлеанский — титулярный граф Ангулемский, герцог де Валуа, герцог Орлеанский, граф де Блуа, граф де Дрё, граф де Куртене и т.д. и т.п., выдающийся французский военачальник и отец короля Людовика XII.
Шарль Орлеанский считается одним из бессмертных поэтов Франции, но русскому читателю он почти неизвестен. Отсутствие переводов неудивительно — как же так, переводить члена королевской династии Валуа в реконструктивный период! Вы что, с ума сошли? Но актуальная политология часто выглядит смешно в контексте искусства и, в общем-то, говорит о политиках больше, чем о предмете их славословий или умолчаний.
В 1953 г. три стихотворения Шарля Орлеанского были опубликованы в хрестоматии «Зарубежная литература Средних Веков» под редакцией Б.И. Пуришева, но всякий, кто вспоминает вийоновское «От жажды умираю над ручьём», цитирует зачин, который Шарль Орлеанский предложил в качестве первой строки на знаменитом поэтическом состязании в Блуа.
«Не плохо мне. Что мне преграды?
Мила мне прелесть бытия.
В надежде жду я, как награды,
Чтоб мир, луч благости пролья,
Родные осенил края.
Тогда бы задали мы пир!
Будь проклят тот, кто скрыл едва
Всю злость, узнав, что жив кумир,
Что мышь пока ещё жива.» (1)
Шарль Орлеанский родился в Париже 24 ноября 1394 г. и его жизненный путь складывался вполне в духе времени: война, правление и династические дрязги. Дело в том, что на французскую корону претендовал и Орлеанский, и Бургундский дом династии Валуа, и, как того следовало ожидать, династические трения превратились в гражданскую войну.
Карл Орлеанский и будущий король Карл VII принадлежали к партии арманьяков (Орлеанский дом), а жена законного короля, Изабелла Баварская, поддерживала бургиньонов (Бургундский дом). Война шла мимо законного короля Карла VI — он был безумен, и его желания и предпочтения в расчёт не принимались вовсе.
События эти разворачивались на фоне Столетней войны, в которой династия Плантагенетов вполне законно претендовала на французскую корону. В свою очередь Плантагенеты были одной из ветвей дома Гатине-Анжу и, собственно, являлись анжуйскими графами. Их владения на материке значительно превосходили размерами королевские, и назывались тогда Анжуйской державой, но у Плантагенетов была только одна — английская — королевская корона, и потому этот французский род частенько называют англичанами.
Воспользовавшись династической смутой, королевские войска Плантагенетов высадились на материке. На короткое время династия Валуа объединила силы, но была разбита в битве при Азенкуре, что произошло в 1415 г. Именно тогда Шарль Орлеанский, глава объединённых французских сил, попал в английский плен. На тот момент ему исполнился 21 год.
«Ещё я молод, полн отрады,
Но Старость крадется моя;
Она не ведает пощады,
Но ныне ков ее – ручья
Мимо бегущая струя.
Творец! да минет слёз потир
Наследника... О, Егова,
Хвала тебе, что вижу мир,
Что мышь пока ещё жива.» (1)
Следующие 25 лет Шарль Орлеанский провёл в лондонском Тауэре в качестве заключённого —дофин Карл (а впоследствии король Карл VII) не торопился с выкупом. Ему было на руку отстранение сильного конкурента, да ещё и номинального главы арманьяков.
В конце концов, в 1440 г., в дело вмешался бургундский герцог Филипп Добрый, который обеспечил освобождение «любимого врага». Это был политический шаг, хорошо сочетавшийся с поддержкой Людовика XI, поднявшего «Прагерию» — знаменитый мятеж французской знати против Карла VII.
Филипп Добрый дал приют и мятежному принцу, и уже 46-летнему Шарлю Орлеанскому. Сразу после освобождения Шарль Орлеанский женился на Марии Клевской, которая приходилась племянницей Филиппу Доброму и внучкой Иоанну Бесстрашному — тому самому, который приказал убить отца Шарля Орлеанского в 1407 г. Этот брак ознаменовал окончательное примирение бургундской и орлеанской ветвей дома Валуа, и сын, рождённый в этом браке впоследствии взошёл на престол под именем Людовика XII.
«Кто любит чёрный кашемир,
Запомнит пусть мои слова:
Что мягче синий, как сапфир,
Что мышь пока ещё жива.» (1)
К моменту освобождения Шарль Орлеанский владел английским куда лучше, чем французским, а за время заключения успел написать сборник из 123 поэтических произведений на французском и английском языке.
Получив свободу, Шарль Орлеанский удалился в свои замки в Блуа и Туре, полностью посвятил себя литературе, и довольно скоро замок Блуа превратился в настоящий заповедник самых выдающихся умов и талантов Франции.
Поэтическое состязание Блуа 1458 г. вошло в историю само по себе — ведь одним из претендентов на победу был Франсуа Вийон, уже тогда имевший, кроме поэтического таланта, массу проблем с законом. Но истинный аристократ чужд предрассудков, и разбойник и поэт был допущен к конкурсу.
Как раз тогда в шато Блуа пересох колодец, и по этому случаю Шарль Орлеанский предложил первую строку стихотворения: «От жажды умираю над ручьём» (2), к которой участники турнира должны были написать балладу.
Вот что получилось у Вийона:
Баллада поэтического состязания в Блуа
От жажды умираю над ручьём.
Смеюсь сквозь слёзы и тружусь, играя.
Куда бы ни пошёл, везде мой дом,
Чужбина мне — страна моя родная.
Я знаю всё, я ничего не знаю.
Мне из людей всего понятней тот,
Кто лебедицу вороном зовет.
Я сомневаюсь в явном, верю чуду.
Нагой, как червь, пышней я всех господ.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Я скуп и расточителен во всем.
Я жду и ничего не ожидаю.
Я нищ, и я кичусь своим добром.
Трещит мороз — я вижу розы мая.
Долина слёз мне радостнее рая.
Зажгут костер — и дрожь меня берёт,
Мне сердце отогреет только лёд.
Запомню шутку я и вдруг забуду,
Кому презренье, а кому почёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не вижу я, кто бродит под окном,
Но звёзды в небе ясно различаю.
Я ночью бодр, а сплю я только днём.
Я по земле с опаскою ступаю,
Не вехам, а туману доверяю.
Глухой меня услышит и поймёт.
Я знаю, что полыни горше мёд.
Но как понять, где правда, где причуда?
А сколько истин? Потерял им счёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду.
Не знаю, что длиннее — час иль год,
Ручей иль море переходят вброд?
Из рая я уйду, в аду побуду.
Отчаянье мне веру придаёт.
Я всеми принят, изгнан отовсюду. (3)
А вот этот вариант принадлежит перу самого Шарля Орлеанского:
Поэтический турнир в Блуа
Над родником от жажды умираю.
Я сам слепой, но в путь других веду.
Не то иззяб, не то в жару сгораю.
На взгляд дурак, а мудрых обойду.
Ленив, а льну к высокому труду.
Таков мой в жизни путь неотвратимый,
В добре и зле Фортуною хранимый.
День выиграю — десять проиграю.
Смеюсь и радуюсь, попав в беду.
В скорбях остатки силы собираю.
Печалуясь, часов счастливых жду.
Мне всё претит — всё манит, как в бреду.
В день счастья мается мой ум ранимый,
В добре и зле Фортуною хранимый.
Я говорлив, но надолго смолкаю.
Пуглив, но на испуг нашёл узду.
Печали на услады навлекаю.
Я в прах паду, но всё ж не пропаду.
Сквозь слёзы вижу я мою звезду.
Я здрав — и хворью взят неизлечимой,
В добре и зле Фортуною хранимый.
Принц, я веду у всех вас на виду
Печалий и веселий череду.
Поры ль дождусь, лишь радостью сладимой,
В добре и зле Фортуною хранимый? (4)
Поэтическое наследие Шарля Орлеанского состоит из 131 шансона (песни), 102 баллад, 7 плачей и 400 рондо. Многие фразы стали крылатыми, а сами произведения оказали огромное влияние на французскую культуру — от «Романа о Розе» до «Пьяного корабля», «Песен Мальдорора» и графики Анри Матисса.
Почувствовать атмосферу поэтического состязания можно в шато Блуа, где вечерами в сезон проводится аудиовизуальное шоу, посвящённое истории замка, его гостям и обитателям.
https://matreshka.agency/lights_in_blois/
Шансон/Chansons
В русском литературоведении принят термин «песнь» или «песенная форма». Обладает десятисложной формой и заведомо определённым сюжетом: легендарная героическая эпопея от лица воина или рыцаря исключительно на французском языке.
Баллада/Ballade
Фиксированная поэтическая лирическая форма, состоит из трёх куплетов и посылки (половина строфы), которая завершает стихотворение. Надо сказать, что большинство баллад Шарля Орлеанского посылки не имеют.
Плач/Complainte
Разновидность песни, в отдельный жанр выделяется благодаря длине (намного длиннее песни), настойчивости рифм и трагическому сюжету, зачастую основанному на реальных событиях. Так, изначальная форма эпической «Песни о Роланде» — плач.
Рондо (или рондель)/ Rondels et rondeaux
Обладает фиксированной формой из трёх строф на основе двух рифм. Самая примечательная часть рондо — рефрен, состоящий из двух первых строк стихотворения, которые повторяются в конце второй строфы. В конце третьей строфы повторяется первая строка стихотворения.
(1) Шарль Орлеанский, Баллада VII, перевод: Марк Талов
(2) От жажды умираю над ручьём — объект состязания, стихотворная строка Шарля Орлеанского. Необходимо помнить, что эта строка рождала ассоциации с древнегреческими мифами о Нарциссе и Тантале, прекрасно знакомыми образованному обществу.
(3) Франсуа Вийон, Баллада поэтического состязания в Блуа, перевод: Илья Эренбург
(4) Шарль Орлеанский, Поэтический турнир в Блуа, перевод: Алексей Парин