Невыполнение приказа привело австрийцев к победе!
Битва при Зенте стала последним крупным сражением Великой Турецкой войны 1683-1699 годов. Османская империя, рассчитывавшая в одиночку разгромить Священную лигу, вышла из этой борьбы в таком состоянии, что следующие два с лишним столетия думала только об обороне. На авансцену европейской политики вышла держава Габсбургов, а весь христианский мир восхищался победоносным австрийским полководцем принцем Евгением Савойским.
Зачинщиком войны стал великий визирь Кара-Мустафа Кепрелю, выступивший против предложенного венским двором продления мирного договора 1665 года. Помимо честолюбия визирь руководствовался объективными факторами. Правитель княжества Трансильвания Имре Тёкёли попытался присоединить к своим владениям Верхнюю (северо-восточную) Венгрию, где Габсбурги жесткими методами подавляли кальвинистов. В обмен на помощь османов он признал себя вассалом султана.
Габсбурги против Османов
В 1683 году турецкое войско дошло до Вены, но было разбито объединенными силами имперцев и поляков. Неудачливый визирь по приказу Мехмеда IV был задушен в Белграде. Папа римский благословил альянс христианских государств — Священную лигу, к которой присоединилась Венецианская республика.
Новый визирь Кара Ибрагим-паша не смог предотвратить падение Эстергома, Ваца и Вышеграда. Австрийские войска развернули наступление на юг, частично следуя за изгибами Дуная. На юге венецианцы высадились в Морее и начали выдавливать турок из Греции. Визиря отправили на Родос в ссылку, но душить не стали. Его место занял Сулейман-паша, которому предстояло возглавить новое наступление в Венгрии.
Но даже доверенная визирю святыня — знамя Пророка — не принесла туркам удачу. 2 сентября 1686 года имперцами была взята Буда, что символически зафиксировало доминирование Габсбургов в Венгрии.
Кампания 1687 года сложилась для османов столь же неудачно. Венецианцы Франческо Морозини взяли Афины, а покоритель Буды Карл Лотарингский одержал победу под Мохачем — там, где в 1526 году под ударами турок погибло независимое Венгерское королевство.
Следующим важным рубежом стала крепость Петервардейн (у современного Нови-Сада), расположенная на очередном изгибе Дуная в 70 километрах к северу от Белграда.
Здесь во время переправы грянула буря, окончательно надломившая психику турецких воинов. Вспыхнул бунт, в результате которого султан сначала принес в жертву визиря, а потом и сам отрекся от престола в пользу своего брата Сулеймана II. Белград это не спасло, но австрийцам пришлось переключиться на борьбу с Францией.
Новый визирь из клана Кёпрелю Фазыл Мустафа-паша привел в порядок финансы и армию, после чего в 1690 году турки отбили Белград обратно.
Впрочем, удача недолго радовала турок. В 1691 году визирь был сражен пулей в глаз в неудачной для турок битве при Сланкамене. Австрийцы смогли занять Петервардейн, где провели модернизацию старой османской крепости. Без явно выраженного перевеса одной из сторон боевые действия продолжались до 1697 года.
За это время естественной смертью умерли Сулейман II и его брат Ахмед II.
Сменивший их султан Мустафа II был персонажем более пригодным для этой должности, поскольку рос не в «золотой клетке», а в относительной свободе в древней османской столице Эдирне (Адрианополь).
Вскоре после его восшествия на престол в оружейных запасниках обнаружили старую саблю с пояснительной надписью на арабском, из которой следовало, что именно этой саблей Давид отрубил голову Голиафу. Султан, разумеется, воспринял сомнительную находку как счастливое предзнаменование.
Решив лично выступить в качестве главнокомандующего, он прибыл в Белград, где устроил военный совет с участием визиря Эмас Мехмеда-паши и нескольких военачальников, среди которых выделялся комендант Белграда Адмджазаде Хуссейн-паша, настаивавший, что следует двигаться по прямой на север и для начала овладеть Петервардейном.
Султан вроде бы принял его точку зрения, хотя продолжал рассматривать в качестве альтернативы возможность поворота на северо-восток к главному городу Баната Тимишоаре, где с хлебом-солью его ждал Имре Тёкёли.
В сущности, оба варианта были неплохими. Однако султан, решивший лично перевернуть ход войны, переоценил собственные способности. Тем более что австрийскую армию возглавил его сверстник, лучший полководец эпохи, 33-летний принц Евгений Савойский.
В опале у «короля-солнца»
В указанный период Савойя была стратегически важным герцогством в Северной Италии, правители которого балансировали между Парижем и Веной. Евгений был младшим сыном одного из представителей этой династии принца Эжена-Мориса и племянницы кардинала Мазарини Олимпии Манчини.
Его мать была одной из первых фавориток короля Франции Людовика XIV и, пожелав избавиться от соперницы, обратилась к некоей Ла Вуазен, торговавшей колдовскими зельями и ядами. Когда Ла Вуазен арестовали, семейство Савойских к суду привлекать не стали, но все же изгнали из Франции. Для Евгения, мечтавшего о воинских подвигах на службе у «короля-солнца», это стало тяжелым ударом. Зато император Леопольд принял 20-летнего юношу с распростертыми объятиями, доверив ему для начала командование полком драгун, с которым он защищал Вену.
Принц отличился при взятии Буды и в последующих кампаниях против турок, а в 1690 году был переведен в Италию, сражаться с французами. Здесь он соединился со своим родственником правящим герцогом Виктором Амадеем, которого затем спас от полной катастрофы в безрассудно завязанной им битве при Стаффорде. Освободив от противника осажденную крепость Кони, принц вторгся в саму Францию, в провинцию Дофинэ, заставив французского короля пожалеть о том, как он выгнал его со службы. Людовик XIV, кстати, пытался завлечь Евгения обратно, но тот заявил о верности императору.
Приняв командование имперскими войсками на Балканах, принц обнаружил, что вместо числившихся в штабных документах 50 тысяч бойцов он может располагать максимум 30 тысячами. Чтобы выплатить задолженности по жалованию, закупить в нужном количестве оружие, боеприпасы и продовольствие, Евгений взял в долг у папы римского и своих итальянских родственников. Доли были погашены, снабжение наладилось. Даже венгры, не уверенные, что австрийская власть лучше турецкой, благодаря князю Палу Эстерхази выставили до 20 тысяч пехоты и конницы. К слову, в османской армии мадьяр из числа сторонников Тёкёли тоже было немало.
Принц на «хвосте» у султана
У турок проблемы со снабжением только усугублялись, поскольку паши и лично визирь привыкли отдавать соответствующую сферу на откуп своим родственникам. Вероятно, это стало одной из причин, по которым султан отказался от идеи взять Петервардейн и решил отступить к левому притоку Дуная реке Тисе. Отгородившись водной преградой от имперцев, Мустафа II планировал пройти в Верхнюю Венгрию, подкормившись по дороге с австрийских складов в Сегеде.
Очередную сводку о местонахождении турок принц получил 8 сентября, переправившись через Дунай в Петервардейне. На следующий день, в Пече, он узнал о продвижении врага к Сегеду. Евгений просчитал маршрут противника и, понимая, что Сегед турки с ходу не возьмут, рассчитывал, что в его распоряжении есть еще сутки. Однако утром 11-го все пришлось переигрывать.
Венгерский кавалерийский разъезд захватил проводившего рекогносцировку Джаззара-пашу. Под угрозой смерти пленник рассказал, что султан отказался от взятия Сегеда и решил продолжать путь на тощий желудок.
Теперь требовалось догнать турок до того, как они успеют переправиться через Тису. Имперская армия двинулась вперед ускоренным маршем, причем часть кавалеристов посадили с собой на коней по одному пехотинцу. Сам Евгений Савойский рванул вперед с шестью драгунскими полками.
Когда у сербского города Зента перед ним открылся вид на Тису, турки практически уже завершили переправу кавалерии и султана с его штабом. Войска переходили по мосту, а лошадей, верблюдов, обозные фуры переправляли паромами.
Еще остававшаяся на левом берегу османская пехота находилась в лагере, прикрытом двумя рядами наскоро сооруженных редутов и повозок, скрепленных между собой цепями. Левый фланг упирался в реку с предмостным укреплением, а вот на правом фланге завершить фортификационные работы османы не успели.
Драгуны Евгения Савойского приблизились к лагерю и начали его обстреливать, что не наносило туркам практически никакого вреда, но посеяло в их рядах панику. Сумятица у переправы усилилась. Крымский хан Шебас-Гирей с 2 тысячами татар попытался отогнать австрийцев, но его всадники продемонстрировали полное бессилие перед регулярной кавалерией.
К месту событий подтягивались главные силы австрийской армии. Пехотинцам после десятичасового марш-броска принц дал время на отдых, после чего они приступили к развертыванию, выстраиваясь девятью колоннами и в две линии.
Около 16 часов (когда, в соответствии с тогдашними канонами, начинать битву было уже поздновато) фельдъегерь доставил Евгению Савойскому приказ от главного военного штаба (гофкригсрата) с категорическим запретом вступать с турками в генеральное сражение. По одной версии, догадываясь о содержимом пакета, принц заявил, что ознакомится с ним позже. По другой версии - приказ он прочел, но сделал по-своему, приказав начать общее наступление.
Правым флангом, упиравшимся в Тису, командовал генерал Рабютен, Евгений Савойский руководил центром, но решающее значение имели действия графа Шеренберга, который на левом фланге атаковал самый уязвимый участок вражеских укреплений. Именно на флангах принц и сконцентрировал артиллерию таким образом, чтобы она могла обстреливать не только лагерь, но и переправу.
Дальнейшие события разыгрывались на глазах у султана, который наблюдал за ними с противоположного берега вместе со своей любимой (на тот момент) женой юной Хафиссе-Кадын. Мустафа II даже пытался послать подкрепления, но ничего путного из этого не могло выйти. Во-первых, под рукой у него имелась преимущественно кавалерия, а во-вторых, мост и без того был запружен пытавшимися поскорее унести ноги с левого берега войсками.
Герой христианской Европы
Блестящий успех австрийцев объяснялся стремительностью и напором атаки, в то время как большинство османов изначально настроились не драться, а поскорее отступить. Плюс к этому дезорганизация командования у турок и максимально четкое (для такого импровизированного сражения) взаимодействие между подразделениями у австрийцев. В многонациональной армии Евгения Савойского дворянская конница шла на выручку наемникам-пехотинцам, австрийцы не подставляли венгров, а венгры — сербов.
Сам полководец и его генералы действовали в первых рядах. Принц лично руководил захватом одной из батарей, трофейные пушки которой присоединились к обстрелу переправы.
Кульминационным моментом стал прорыв конницы Шеренберга по прибрежному мелководью в глубину вражеского лагеря. На мосту находился лично Эмас Мехмед-паша с регулировавшим движение «заградотрядом» крымских татар. Но «заградотряд» смяли, а визирь погиб от шальной (причем, возможно, не вражеской, а «дружественной») пули. Прорвавшиеся на противоположном фланге войска Рабютена отрезали находившихся в лагере турок от переправы. Один за другим пали еще удерживаемые янычарами редуты.
Позже Евгений Савойский писал, что он и его штаб стояли на горе из вражеских трупов. Около 20 тысяч османов погибли, и около 10 тысяч утонули в Тисе. Помимо визиря пали 27 пашей. Австрийцы потеряли только 429 человек убитыми. Трофеи победителей составили около восьми тысяч повозок обоза, около пяти тысяч лошадей, шесть тысяч верблюдов и массу разного добра, включая султанский шатер и печать великого визиря. Мустафе II оставалось утешаться тем, что он сохранил знамя пророка и саблю Давида.
Сражение продолжалось всего два часа. Преследовать неприятеля на ночь глядя Евгений Савойский не стал. В последующие три недели имперцы прошлись по турецким окраинам, а в начале октября принц триумфатором прибыл в Вену.
Подписывайтесь и ставьте класс! Поддержите канал!
Возглавляемый завистливым генералом Капрарой гофкригсрат настаивал на отдаче полководца под суд, но победителей, как известно, не судят. Евгением Савойским тогда восхищалась вся Европа.
В 1699 году в Карловицах (Сербия) был подписан мир, по условиям которого Австрия присоединяла практически всю Венгрию. Не остались внакладе и союзники. Польша вернула Подолию, Венеция расширила владения в Далмации и на Пелопонессе, а примкнувшая позже других к Священной лиге православная Россия получила завоеванный Петром Великим Азов, а вместе с ним и выход через Азовское море к Черному морю.
Дальше с турками будут воевать преимущественно русские полководцы, всегда уважительно отзывавшиеся о Евгении Савойском.
© Дмитрий Митюрин