Емелина печь.
1.
Вася жил скучно. Уже давно. Как-то в детстве случилось ему прочитать сказку про Емелю. Того, который на печи лежал долго. Пока печь не поехала. Или крыша у него поехала. История – вещь мутная. Но сам образ как-то незаметно прижился в голове Васи. На душу лег. Со всеми прилагающимися, типа «русский долго запрягает…», «работа не волк…», «тише едешь…». Все ждал Вася, когда что-нибудь интересное увлечет его. Но как-то не случилось, и он просто жил один в избе на краю родного села.
Работа у него была не волк. Сутки на трое. Да и те сутки, что были рабочими, он обычно просыпал. Хозяйство было не большое. Особых увлечений не было. Правда, ружье от деда осталось, но на охоту он не ходил. Потому как там ходить по лесу нужно. Иногда он читал. В основном что-нибудь про русский характер и дух. Особенно ему нравилось неторопливое, успокаивающее чтиво, после которого он засыпал.
Жены у него не было. Наверное, тоже потому, что дело это беспокойное. Не говоря уже о детях. В соседях его знали как человека спокойного и не конфликтного. Участковый был с ним вовсе не знаком.
За последние пятнадцать лет, что миновали с его юности, Вася немного поправился. Хотя сказать, что немного, это ничего не сказать. Сильно поправился. Килограмм на двадцать. Но это его мало беспокоило, т.к. набралось все незаметно, а главное, сам Вася считал, что это его красит. Этакий русский мужик с русским брюхом и все такое. Еще с русской бородой.
Вася был сильным и когда-то это бросалось в глаза. В юности мог поднять бревно и бросить его далеко. Однажды поднял за грудки двух мужиков и бросил их друг в друга. Подробностей Вася не помнил. И мужики тоже. Но всем запомнилось, что не могли их потом долго разбудить.
Сила у Васи не убывала. Во многом потому, что период между его тренировками составлял от года до трех. Как с теми мужиками. Поэтому организм его не изнашивался и пребывал в состоянии покоя. Но на селе все знали, что Вася сильный. Знал это и Вася.
В церковь Вася старался не ходить, потому что там пахло ладаном и еще людьми.
Так он и жил: спокойно, сонно и размеренно. Теперь уже лишь иногда вспоминал он свою детскую мечту о том, что в его жизнь должно ворваться что-то особенное. Типа поехавшей печи. Или крыши, - теперь уже не понятно.
И вот однажды по селу прокатился слух, что объявился шатун. Медведь, который почему-то проснулся посередь зимы. Пропали две бабы и один мужик в разное время. Охотники со всего села ушли в лес. Сначала Вася просто принял информацию и собирался завалиться спать. Но не уснул. Что-то давно забытое гнало его сон в зимнюю ночь. Вася озадаченно сел на кровати. Сна действительно не было ни в одной части его тела. Это было странно. Больше того, хотелось что-то сделать. «Не на медведя же идти?» - подумал он. Но вскоре ему стало ясно значение смутного чувства. Оно было похоже на жизнь. И эта жизнь не давала ему спать.
Вася достал из-за печи дедовское ружье. Он и стрелял-то из него последний раз лет в шестнадцать. Это было старое, покоцаное оружие. По его виду было ясно, что оно было уже старым, когда его дед был молодым. В доме было пять патронов к нему. Вася не был уверен, что эти патроны, как и само ружье, могли произвести выстрел. Твердо решив, что на утро он обязательно испробует оружие, при условии, конечно, что до этого медведя не убьют охотники, Вася снова завалился спать. И опять сон не шел. Его мозг вопреки обыкновению строил планы, обыгрывал возможные ситуации. Тело подобралось. Но и это было не все. Вася чувствовал, будто он ожил. До этого не жил, а теперь все иначе.
До утра Вася прочистил ружье. Выбрал одежду. Собрал в вещь-мешок еды с водой. Даже убрался среди ночи во всем доме. Сон все не шел. Тут он понял, чего не хватает еще. Ружье было одноствольным. Это значит, что только один выстрел. Нужно было что-то еще. Топор не подходил. Как медведя топором тяпнешь? Рогатиной он пользоваться не умел. Да ее и не было. Хотя Вася, как и все деревенские, знал, что в старину на медведя ходили с рогатиной. Он нашел в сенях старый тесак и принялся его точить.
Утро застало Васю нетерпеливо готовящимся к испытанию ружья. Как только небо посерело, он бросился к задам своего огорода устанавливать мишень. Вася жил на улице, которая по одной стороне за собой имела только поле и лес.
Воткнув небольшое бревно в сугроб и навесив на него старую телогрейку, Вася прыжками помчал к дому. Насчитал он семьдесят пять шагов или скачков через снег. Нетерпеливо приложил приклад к плечу, он начал целиться. Ружье он зарядил еще часа в два ночи. Выстрел получился громкий и гулкий. Отдачи Вася не особо почувствовал, обладая могучими и заплывшими плечами, поэтому он сразу помчал к мишени. В телогрейке дырок не было. Но Вася, решив, что главное не в этом, а в том, что ружье вообще стреляет, уже пошел назад.
Когда он подошел в краю села, за которым сразу начинался лес, еще раз с удивлением ощутил чувство рвущейся жизни. И в душе, и в теле. Он прекрасно понимал, что идти на медведя, тем более одному, это очень опасно. Но он также понимал, что не может не повиноваться ощущению жизни, так неожиданно поселившемуся в нем. Наверное, тоже самое ощущал Емеля, когда у него поехала печь. Или крыша.
2.
По дороге, где возят дрова из леса, Вася углубился в лес километра на четыре. К своему удивлению, он не чувствовал усталости. А вместо тревоги была решимость действовать. Конкретной цели он не видел, но чувствовал, что делает все правильно.
Он просто шел, хрустя замерзшим снегом и смотрел по сторонам. Пока не услышал странные звуки. Прислушавшись, он понял, что кто-то жрет в лесу. Он сбавил скорость и начал пробираться на звук, сняв одностволку с плеча. Метрах в тридцати от дороги через ветки елки он видел коричневую тушу зверя, склонившегося над трапезой. Дальше Вася подбирался совсем медленно. Примерно за десять метров он разглядел, как зверь объедает труп человека. Медведь был не очень крупным. Но очень намного больше человека. И было что-то в нем неправильное. Непонятно что. Вася медленно прицелился в бок зверю. Целил под лапу, в сердце. Умом понимал, что старое, не пристрелянное ружье может не попасть в цель. Но при этом не было страшно. Ощущение жизни с новой силой билось в груди. Выстрел подбросил дуло ружья вверх. Отдача сбила зрительный прицел. Когда же зрение сфокусировалось на звере по-прежнему не был ясен итог. Но потом медведь обернулся. И снова Васе показалась какая-то странность в его поведении или фигуре или непонятно в чем.
Это был не совсем медведь. В его облике явственно проступали человеческие признаки. Неуловимо, непонятно почему, но это был не совсем медведь. Его пристальный взгляд был наполнен интеллектом. Он смотрел так, словно был удивлен. При этом глаза оставались холодными и жесткими, как у зверя. Все сомнения в неясности медвежье природы сразу как-то отпали, когда из пасти зверя вылетела человеческая речь. «Еще один охотник?» - хрипло, как бы с рыком спросил он Васю. Вася сразу понял, что вопрос был задан не из добрых побуждений. И скорее всего зверь даже вовсе не имел ввиду ничего доброго. Особенно на фоне разорванного охотника, как теперь разглядел Вася. В смысле «еще один», вероятно, означало, что человеко-медведь собирался присовокупить Васю к телу, которое валялось распластанным перед ним.
Вася почему-то не очень удивился говорящему медведю. Как будто ему случалось частенько поболтать о том о сем с подобными существами. Его больше заняла мысль, где и когда он слышал эту речь, потому что она показалась ему знакомой. Или может быть что-то в повадках зверя было уже ранее видимым. Как будто он знавал человека, который теперь стоял перед ним в облике медведя. Но больше всего Васю удивило даже не это. Вместо страха перед медведем и ужасом перед медведе-человеком, Вася начал злиться. Он, вообще, был не из злобливых, а тут прямо начал контроль терять. Настолько он вышел из себя, что забыл про нож в сапоге и просто попер на говорящего медведя. Медведь ринулся на Васю секундой раньше, поднимая снежную пыль и издавая звериные звуки.
За мгновение до столкновения с человеком оборотень оторвал передние лапы от снега и опустил их на плечи Васи. А Вася в этот момент ударил его кулаком голову. Но попал чуть выше груди. Удар был такой силы, что когти зверя сорвались с Васиных плеч вместе с кусками фуфайки, а сам зверь не только утратил скорость полета, но еще и осел на задние лапы. Следующим ударом Вася заставил зверя опереться на левую лапу. Дальше Вася не особо контролировал ситуацию, а просто запустил вертолет из ударов, нанося их куда придется. Он чувствовал, что несмотря на разницу в габаритах и весе, медведь не может атаковать, поскольку вынужден был уже бороться за собственное равновесие. В какой-то момент ударом лапы он вырвал кусок ткани вместе с кожей откуда-то из правового подреберья, потом сильно укусил на предплечье, но в целом зверь был вынужден обороняться от потерявшего контроль над собой человека. А Вася совсем потерял берега. Мало того, что он просто забивал зверя, он хотел добраться до его жизни, хотел разорвать его, подобно тому, как медведь разорвал предыдущего смельчака. Вася не совсем понимал, что с ним происходит. Да, честно говоря, времени особо анализировать не было. Оборотень, похоже, тоже изумился собственному избиению и начал сдавать. Но он не мог даже просто развернуться или отступить, потому Вася окончательно вышел из себя и работал, словно пулемет. Он, сквозь работу своих кулаков, слышал, как трещали звериные кости, видел, как нижняя челюсть зверя получила прямое попадание правой, отчего она скривилась на бок и, похоже, больше не могла кусать. В итоге они сблизились настолько, что простора для ударов рук и лап уже не было, и началась схватка. Интуитивно Вася продернул зверя боком на себя и толкнул в снег. Когда медведь приложился боком к земле, Вася уже сел ему на грудь и, держа за горло левой рукой, продолжил бить его по морде. Видимо, зверь почувствовал, что надо валить от греха подальше, и начал выворачиваться на бок, чтобы получить возможность цепляться когтями за землю и так вылезти из-под человека. Чувствуя, что добыча сейчас вылезет из ловушки, Вася вспомнил про нож. Быстро вытащив его из сапога, он засунул тесак зверю под ребра, продолжая попытки удерживать его под собой. Через короткое время медведь ослабил рывки, а потом и вовсе прекратил движения, тяжело дыша. Вася медленно встал с туши и перевернул ее ногой на спину. Оборотень был еще жив, но из пасти текла кровь, что явно указывало на непродолжительность оставшегося времени. Продолжая всматриваться в черты человека в облике зверя, пока восстанавливал дыхание, Вася вспомнил, что видел этого человека несколько раз в своем селе. Где-то. Толи в магазине, куда иногда ходил, толи еще где.
- Ты, бл…ь, кто?! – медленно, ловя воздух, поинтересовался Вася.
- Ты не поймешь… Но я есть. Пока… - оборотень все больше хрипел.
- Ты почто людей жрал? – как-то не к месту спросил Вася.
- А кого мне было жрать? – крови из пасти зверя лилось все больше.
- Ну, лосей, там…
- Лосей охотники постреляли всех. А спячки у меня нет. В селе жил. Летом скот был… Сейчас ничего. – зверь видимо слабел, но еще был в сознании.
- А как ты… Ты почему… Ты, бл…ь, кто?!
- Человек. И медведь. Сам не знаю... Это сильнее меня…
- И много вас таких?
- Мир большой. Разные есть.... А ты откуда такой смелый?
- Из села я. Вроде виделись.
- Виделись. Здоров ты, бычара… - зверь начал закидывать голову и затем затих.
Вася осмотрел себя. Вся одежда была порвана в лохмотья. И все было в крови. Она текла по груди, животу, по спине и по рукам. Но вроде ничего сломано не было. Сильно порваны плечи – это еще от первого удара обеих лап. Рука прокусана почти насквозь. Ну и плоть на ребрах содрана до кости. Главное было не в этом. На душе было очень хорошо. И вовсе не от победы над зверем. Конечно, если б зверь его задрал, думал Вася, было бы похуже. Хорошо было от того, что… Это… как если бы печка у Емели поехала. Или крыша…