От кишлака Пиньон до летней стоянки женщин отделяют 36 километров камней, пыли и пересекающих путь ледяных горных ручьев. На второй день караван подошел к аулу на поляне, один край которой обрывается к шумящей внизу Пасруддарье. Женщины слезли с ослов и… не узнали прежнего места. Некогда лесистый склон на противоположном берегу реки был абсолютно гол. Вокруг аула раскидана вырванная с корнем арча — древовидный можжевельник. «Лавина!» — догадались пастушки. Тысячи тонн снега и льда сорвались со склона горы высотой 3800 метров, снесли на своем пути арчовую рощу, перелетели через реку и ударились о противоположный берег, где расположился аул. Чудом уцелели три прилепленных друг к другу хижины с плоскими крышами, деревянными дверцами и крошечными оконцами. Сто лет назад так выглядели все таджикские кишлаки: опасаясь лавин, землетрясений, селей и прочих природных невзгод, горцы не строили больших домов.
Прошлой зимой дома в Пиньоне заметало снегом по самые окна, а температура опускалась до минус 20. «Я три десятка лет поднимаюсь в горы, но не помню таких лавин», — признался 60-летний Али Замонов, муж Шарифы и единственный мужчина, который отправился в горы с женщинами.
Невысокий, с седой щетиной на щеках, в камуфляжных штанах и куртке, Али забрался на продавленную снегом крышу одной из хижин. Осмотрев повреждения, он заключил: «Ничего, починим и будем жить. Иншалла». Последнее слово означает: «Если будет на то воля Аллаха». Без этой традиционной для мусульман поговорки здесь не обходится ни одно дело.