СОН
фрагмент первый. Люди у воды
Переправа. Река широкая, кажется и другого берега не видно.
На дебаркадере большая толпа ожидающих с тюками, сумками, чемоданами, домашними животными и мебелью. Деревянные мостки, ведущие к пристани огорожены железными бортиками с перилами. На мостках плотная длинная очередь, желающих попасть на пароход. Все они также с имуществом, некоторые с детьми. Калитка на дебаркадер закрыта. Здесь очень тесно, теснее, чем в очереди. Но кажется, что на пристани люди спокойнее, вероятно и от близости воды, и от уверенности в том, что попадут на корабль, который виден на горизонте.
Протяженность деревянных мостков около полутора сотни метров. Отойдя от дебаркадера на десять шагов, с мостков можно перелезть на береговой песок, из которого торчат острые бурые булыжники. Очередь редеет, чем дальше от воды, тем она кажется более растянутой. Кто-то перемахивает через низкую ограду и уходит за старые деревья с широкими стволами к валунам. Там пьют пиво и жарят шашлык на еле заметном костерке.
С дальней стороны мостки выводят к прямоугольному участку булыжной мостовой, с которого начинаются массивные гранитные ступени Гранд Отеля.
Резко безо всякого перехода, если не считать полоски булыжного тротуара, возникает вселенная современного комплекса с высокими потолками и хрустальными люстрами, концертными холлами, мраморными лестницами, ковровыми дорожками, и узкими коридорами с массивными дверьми гостиничных номеров. Можно легко потеряться среди нескольких этажей с лифтами, переходами, конференц-залами, барами, буктиками и скрытыми служебными зонами.
В одну из таких зон я и попала, будто провалилась в коробку из-под массивного праздничного сервиза. Не знаю откуда это ощущение, но во сне оно было именно таким, хотя подумала я, что «наверное, это комната для шахмат».
Стены и полы коробки-комнаты были похожи на шахматное поле с черными и кофейными клетками. Казалось по ним можно было беспрепятственно ходить, не разбирая, что это под ногами - пол, стена или потолок. Комната поворачивалась как кубик рубика, и пребывающий в ней чувствовал самого себя шахматной задачей.
Я оказалась в этой комнате на долю секунды, и в следующую долю уже видела, что это не я, а какой-то служащий в выцветшей сиреневой униформе шагает среди шахматных плоскостей, и это он является задачей и одновременно ключом к сложному коду, который, впрочем ему знаком. А я вероятно сознанием прыгнула в эту коробку, но сама осталась наверху, успев сообразить, что мне не туда.
Весь сон состоял в том, что я забыла своего коня. Настоящего гнедого скакуна, не очень породистого, но хорошо сложенного. Мне его кто-то подарил. Не могу сказать кто, был такой шум, и такая суета, что, невозможно было друг до друга докричаться. Может быть, я просто забыла ту часть сна, где получила в подарок этого длинноногого жеребца с черной гривой.
Помню себя с того момента, как я успела вбежать на дебаркадер прежде чем за мной закрылась калитка, и как меня пронзила мысль, - «Коня забыла! Надо бежать за ним наверх". Кое-как протиснувшись через толпу и попав в пребывающую на мостки очередь, я успешно преодолела встречный поток, и довольно скоро пронеслась через отель, не успевая раздумывать, но силой интуиции притянутая в какой-то влажный сарай, скрытый в тенистом леске на пригорке за отелем.
По всей вероятности, в овраге за пригорком находилась яма для пищевых отходов. С холма она была не видна, и даже запаха не доносилось, но верхние этажи Гранд Отеля каким-то образом были соединены с вершиной холма. Я попала туда через длинный служебный ход.
Конь, имени которого я не должна раскрывать, отчасти потому что символическое значение, которое можно найти в его имени не так значимо для сна, как это может показаться, поэтому назову его, например Трифон, или даже Треф, что более-менее ему созвучно, Треф ждал меня в сарае.