Вырезание наших имен на великих памятниках - это тысячелетняя традиция, но зачем мы это делаем?
В 1810 году, во время своего первого большого путешествия по Европе, Байрон вырезал свое имя на колонне храма Посейдона на побережье Эгейского моря. Хотя сам Байрон, возможно, и не написал имя, которое там осталось, эта история стала частью памятника, и это имя до сих пор разыскивают его поклонники среди сотен других имен, вырезанных по всему храму.
К современным граффити относятся совершенно иначе. В 2014 году российский турист был оштрафован на 20 000 евро за надпись большой буквы "К" на стене Колизея в Риме, что стало пятым подобным инцидентом в этом году. А за год до этого, китайский турист попал в заголовки газет за то, что вырезал свое имя – Дин Цзиньхао – на торсе фигуры в храме Рамзеса II в Луксоре.
Какое мышление стоит за такими действиями? Стремятся ли туристы к дурной славе или к тому, чтобы стать частью истории памятника? Или это просто последствия дурного воспитания? И почему историческое граффити, которое наносило такой же вред значимым объектам, как и сейчас, мы считаем частью культуры? Ведь мотивы, людей, которые стояли за этим на протяжении веков, вероятно, всегда были примерно одинаковыми. Однако, с течением времени граффити начинают рассказывать нам о жизнях и моментах, которые иначе могли бы быть потеряны.
Самое раннее изображение имени человека на памятнике было обнаружено историком Лайонелом Кассоном в пещере Вади-Хаммамат в Египте – имя Хены, чиновника при Менутухотепе III в 2000 году до н. э., высечено в песчанике рядом со списком его достижений.
В Древней Греции стоа (портики с колоннами) были местом встреч философов и местом проведения уроков для школьников. Поэтому мы часто видим алфавиты и гомеровские стихи, написанные на их стенах. Вариации в правописании могут многое нам рассказать о диалектах и уровне грамотности этих учеников, когда восковые таблички и фрагменты папируса, над которыми они работали, были давно утеряны.
И это не только памятники и здания. Мильтиад, полководец из битвы при Марафоне в 490 году до н. э., который убедил афинян сражаться, несмотря на их малочисленность, вырезал свое имя на шлеме, который носил. Основываясь на стратиграфии находки и найденом подношении Персидского шлема, найденного поблизости, Мильтиад, похоже, подписал шлем, который он носил во время битвы, выгравировав свое имя на бронзовом щечном щитке, чтобы Зевс знал, от кого пришло подношение. В Афинской Агоре также был найден спартанский щит с надписью, отмечающей, что афиняне захватили его во время битвы при Сфактерии в 425 году до н. э. Без таких граффити объекты все равно были бы впечатляющими, но гораздо менее полезными для историков, поскольку их надписи дают точное происхождение.
Пожалуй, лучше всего о распространенности граффити в древности свидетельствуют Помпеи, где благодаря удивительному уровню сохранности под вулканической лавой, до нас дошли и местные граффити. От политиков, стремящихся к публичности ("если честность в жизни считается полезной, то этот человек, Лукреций Фронто, достоин великой чести"), до признаний в любви, а так же грубых шуток и образов - это понимание жизни простыми людьми, которое иначе было бы потеряно. Сквозь эти надписи мы видим вспышки повседневной жизни людей той эпохи – от объявления на стене таверны, предупреждающего: "если ты собираешься драться - убирайся!" до ревнивого любовника, заявляющего: "мне плевать на твою беременность, Сальвилья", или жалобы на трактирщика, который "продает нам воду и хранит хорошее вино!". Такие надписи помогают очеловечить суровые стены давно заброшенных городов и улиц.
Но не все граффити были случайными. Некоторые римские туристы, например, приходили в такие места с инструментами, чтобы специально начертать на памятнике свое послание. Один из Колоссов Мемнона в Луксоре был особенно популярным туристическим местом, так как посетители стекались, чтобы услышать его "пение" – более 100 из них оставили свои имена, написанные на его ножках и постаменте, большинство из которых объявляли "audivi Menonem" (я слышал Мемнона). Среди этих надписей есть четыре стихотворения Юлии Бальбиллы, вырезанные в 130 году н. э., когда она посетила Рим в составе свиты императора Адриана. Ученые считают, что эти стихи настолько аккуратны и возвышенны, что это, скорее всего, заранее спланированная и согласованная с властями акция. На то, чтобы закончить резьбу по твердому граниту, потребовалось бы несколько дней. Очевидно что все это время автору никто не мешал. Возможно это даже санкционированное государством граффити для того, чтобы увековечить визит императора в эти места.
Поразительно также, что шесть процентов всех дошедших до нас произведений, написанных греческими или римскими женщинами, таких как Юлия Бальбилла, можно найти только в мемнонских граффити. Как и в случае с владельцами магазинов Помпеи и студентами Греции, голоса, которые игнорируются в других средствах массовой информации, можно услышать через граффити.
Места, которые привлекают желание оставить в них свое имя, неизменно являются громкими из-за своей редкости, важности или известности. Это, кажется, всегда вызывало желание посетителей увековечить себя на них, чувствуя, что этот знак свяжет их с эхом прошлого, которое представляют памятники.
Однако в 21 веке, с экспоненциальным ростом туризма, если бы все решили оставить свой след, эти места были бы безвозвратно разрушены и уничтожены. Послание жителя Помпеи, писавшего: "я удивлен, о, стена, что ты не превратилась в руины, ты, которая поддерживает скуку стольких писателей", - может оказаться пророческим.
Возможно, спорные новые "свободные зоны граффити" на некоторых участках Великой Китайской Стены удовлетворят желание вырезать наш собственный кусочек истории на облике памятника, хотя кажется маловероятным, что это "творчество" будет так легко удержать в пределах одной области. Тем не менее, порыв к граффити кажется вечным и врожденным – и, возможно, непреодолимым. Но нам необходимо защищать памятники истории и граффити, которые уже есть на некоторых из них.