Сегодня хочу затронуть такую тему, как поиск в Российском государственном архиве социально-политической истории (РГАСПИ). Этот архив интересен генеалогу в первую очередь тем, что там хранятся личные дела членов партии (ВКП(б), позднее КПСС). Существенным минусом поиска в этом архиве является то, что для получения результата необходимо знать номер партбилета вашего предка, который являлся членом партии. Но по своему опыту могу сказать, что поиск только по ФИО и дате рождения и дате вступления в партию тоже возможен. Я убедилась в этом во время поиска сведений о том самом Казанове из деревни Казанова, который приходился дедом моему дедушке Митроченкову Виктору Николаевичу. Все, что о нем было известно, так это то, что этот товарищ бросил свою жену с четырьмя детьми примерно в 1920 году (когда младшему ребенку было около года, именно этот младший сын его потом костылями отходил при встрече в Москве, по-моему, я об этом уже писала) и уехал в Москву, где высоко поднялся по партийной линии и стал чуть ли не товарищем министра (а в некоторых вариантах легенды и самим министром) тяжелой промышленности. Как известно, семейные легенды обычно лишь отчасти бывают правдивы, поэтому требуют проверки. Казанову, напомню, звали Митроченко(в) Николай Михайлович. Фамилия довольно редкая, поэтому при поиске в яндексе по его ФИО я нашла его в списке захороненных на Новодевичьем кладбище (все же предок был не промах и занимал какой-то не мелкий пост), где было указано, что он являлся членом партии аж с 1917 года. Видимо, этот факт и сыграл свою роль при запросе в РГАСПИ, в котором я, естественно, не могла указать номера партбилета, так как никаких документов на руках не имела. Но анкету моего Казановы в РГАСПИ нашли. И, так сказать, спала завеса тайны о том, какой же пост он занимал и чем таким занимался после революции. Мне прислали копии регистрационных бланков 1936, 1938 и 1954 гг. и аж три отчетные карточки с физией моего прекраснодушного прапрадеда, умершего в Москве в 1963 году в возрасте 70 лет.
Из этих бланков я узнала, что отец его Михаил Митроченков умер, когда Николаю был один год (в 1892 г.), что объясняет тот факт, что кроме Николая Михайловича и некоего Григория Капитонова Митроченковых в Бежице в начале 20 века не было. Принят он был в члены партии в июле 1917 г., причем в 1921 году был исключен и только в 1924 году восстановлен. Что же касается его должностей, то после вступления в партию и прихода к власти большевиков Николай Михайлович быстро пошел по карьерной лестнице: начальник поселкового совета в родной Дубровке, потом председатель волисполкома, инструктор губкома, председатель Упродсовещания. Будучи на последней должности, за пьянство и разврат (это я выяснила уже после того, как нашла его в списках комиссии по чистке в ГАБО) был исключен из партии. Как мне думается, всплыл его факт оставления семьи и заведения любовницы (в 1921 году это все уже случилось). Но прапрадеда это не сломило (даже немного его зауважала за это, старого развратника и пьяницу) и он устроился сначала зав. конторой в Дубровке (подальше от Брянска), а потом и вовсе простым слесарем шпагатной фабрики в той же Дубровке, при этом не оставляя попыток вернуться в партию. В партию его приняли в 1924 году, после чего он совершает карьерный взлет от директора шпагатной фабрики до завконторы округа льнопенькопромышленности уже в Брянске. И в 1936 г. Николай Михайлович попадает в Москву управляющим Мосвоенпромснаба. Позднее он был замдиректора Московской конторы Минометснаба (во время ВОВ), потом директором транспортной базы этой же конторы (семейная легенда переврала эту должность в начальника кремлевского гаража - это была вторая по популярности версия после минтяжпрома). С последней должности он и ушел на пенсию весь в почете и регалиях, за что заслужил место в колумбарии на Новодевичьем кладбище. Удивительно, но факт: самые выдающиеся достижения в карьере оказались у самого мерзопакостного представителя моего рода. Хотя, наверное, это очень даже логично.