Всем доброго времени суток!
Зима в этом году выдалась неважнецкая (по крайней мере, в Средней полосе), и, возможно, кто-то уже тоскует по лету... В рассказе я описал ночную прогулку в уединении к морю...
Тёплой южной ночью кладбище вовсе не казалось путнику ни жутковатым, ни каким-то уж особенно загадочным. В паре километрах отсюда ещё шумно гулял курортный городок, и его мутные отсветы вместе с тусклым светом звезд малевали кладбище в тонах скорее трогательных и жалостливых. Никаких фосфоресцирующих туманов, что напоминают тела покойников. Никаких заунывных, щекочущих подсознание звуков. Ничего такого, что вселило бы страх. Только голые каменные плиты безмолвно перешептываются о бренности в жизни. Словно перечеркивая навеянные ими тоскливые мысли, бодрит и пьянит густой сосновый запах. За высоким обрывом приглушенно рокочет и шелестит море, до которого уже рукой подать.
Белёсая, с множеством развилок дорога петляла в черноте и, точно магический оберег, охраняла идущего по ней молодого человека. Силы Зла, казалось, упрямо и безнадежно бьются о невидимую преграду у границ дороги, а та извилисто, но уверенно ведет в сторону автокемпинга. Миша прогуливался туда еще днём и хорошо запомнил все приметные места, тропинки и геометрию спуска к морскому берегу.
А вот и въезд на территорию! - большущий рекламный стенд, шлагбаум, будка, деревянный навес, а под ним - стол и скамьи. Миша буквально физически ощутил, что проник в чью-то вотчину: здесь обустроились и отдыхают люди. Много людей: автомобили, как грибы-гиганты после дождя, понатыканы всюду, так, что невольно задаешься вопросом: а не больше ли их числом, чем реликтовых сосен? Люди не любят, когда их отвлекают от отдыха… или работы... И вообще – не любят чужаков... Лавируя между деревьями и многочисленными бивуаками, Миша представлял, как хозяева палаток просыпаются, тревожно вслушиваются в ночные, в тишине очень громкие звуки - шаги незнакомца, как те подозрительно близко хрустят на толстом ковре опавших сосновых иголок и затем постепенно отдаляются. «Мало ли кто тут бродит!»
Миша вообразил, как его по недоразумению тяпнут топориком, приняв за грабителя, поёжился и невольно ускорил шаг. От поясницы к затылку метнулась стайка мурашек. Вот отдохнул бы!
За деревьями обнажилась громада моря. В безлунную ночь она слабо различалась, но сознание тут же уловило простор, мощь и неутомимое движение. Ветер усилился, и слегка посвежело, повеяло свободой: ночной бриз уносил в морские дали тепло разгорячённой за день земли.
Рельеф стал круто снижаться, и высоченные сосны остались позади. Тропинка превратилась в причудливые зигзаги: она змеей вилась среди нагромождений камней, кустов и небольших деревьев, почти до самого берега сопровождаемая бульканьем родника.
Чтоб ненароком не навернуться и не сломать себе шею, Миша достал из рюкзака и включил фонарик. Его свет то и дело падал на весело бегущую воду, рисовал зыбкие тени и яркие блики и словно выхватывал из тьмы странных существ – те с тревогой таятся меж камней и зыркают на путешественника недоверчивыми взглядами.
Вскоре показалась связанная из тонких бревен и веток кривая самодельная лестница; ее установили на финальных метрах спуска – самого крутого участка. На лестнице требовалось быть осторожным вдвойне – горизонтальные перекладины отшлифованы прохожими настолько, что если неловко обопрешься, ноги могут соскользнуть - костей не соберёшь.
После утомительного спуска по лестнице Миша наконец-то нащупал землю, встал на нее обеими ногами и погасил фонарик. Земля здесь отвердела как камень, совершенно лысая из-за нескончаемых верениц туристов.
Родниковый поток, коснувшись горизонтальной поверхности, мгновенно потерял напор и неспешно потёк к береговой полосе, образуя в углублениях рельефа многочисленные заливчики.
Ущелье, за тысячи лет проеденное в скалах водой и ветрами, выпустило гуляку из своих объятий: Миша выбрался на галечный пляж, протянувшийся на много километров у основания высоченной отвесной скалы из слоистой породы.
Глубокий вдох. Выдох. Ещё. И ещё раз.
«Я у ночного моря. Здорово!»
Скала за спиной нависала сродни заднику громадной театральной сцены, а молодой человек точно смотрел в зрительный зал. Только зал будто бы провалился в тартарары, а вместо него возникли две тверди – водная и небесная. Вода текла прямо по космосу! Морские течения смешивались с кружащими вокруг центра галактики звездами! Мише казалось, что они вот-вот раздавят его тщедушную фигурку, или звезды его утянут, как игривые нимфы, в далёкое межзвёздное путешествие. Или он уже вовсе не на Земле, а болтается среди них, будто сам звезда. Нет, не болтается - летит! Восторг - неземной! Да и что такое Земля? – пылинка во вселенной. Вот когда тебя пронзает: оказывается, наша планета вращается в чёрной, безразмерной вселенской утробе и что Земля вовсе не так самодостаточна и изолирована, как мы привыкли думать.
Миша круто запрокинул голову – чуть шею не свернул. Кровь мгновенно окатила мозг волной свинцовой тяжести. А впечатление и без того необъятного пространства усилилось многократно - гляди того, свалишься в распахнувшуюся бездну!
«Я - властелин космоса! Я повелеваю мирами!» Ох-ох-ох. Да уж...
В такие мгновения иногда начинаешь сожалеть о том, что у человека всего два глаза, и оба смотрят в одном направлении. А хочется охватить, обнять и крепко прижать к душе всё и сразу.
Миша выпрямился и задрал лицо кверху: море исчезло, и всё поле зрения, от края до края, заняли зерновые звёздные поля, засеянные миллиарды лет назад. Мише почудилось, что он стал терять вес и воспарять.
«Нет, покидать Землю мне пока что рановато» - с усмешкой подумал он и встряхнул головой.
Покончив с медитациями и ощутив себя частью Мира, Миша направился в сторону небольшого мыса, где ещё днём присмотрел огромный валун, на котором можно с удобством расположиться и как на троне возвыситься, так сказать, над суетой мирской.
Планета Земля, как хорошо отлаженный, и как часто кажется – вечный механизм, продолжала своё уверенное вращение. Звёзды очень медленно, но, тем не менее, заметно, перемещались по небосводу. Сколько звёзд! От этого исполинского движения даже слегка кружилась голова, но где-то там – глубоко в подсознании.
«Э-хэ-хэ-эй!» Миша несколько раз высоко подпрыгнул, старательно приседая перед каждым прыжком и помогая телу руками – так прыгают дети, наивно полагая, что смогут легко дотянуться до неба. Сердце с приятным ускорением пульсировало в груди. Дыхание - лёгкое и свободное. По телу разливалась благостная энергия.
А вот и искомый камень!
Для начала Миша решил искупнуться: резво разделся и вошёл в воду. Дно здесь оказалось сплошь завалено крутыми булыжниками в кляклых водорослях. Впотьмах заходить в таком месте в воду – удовольствие ниже среднего. Тем более до глубины, похоже, достаточно далеко: Миша, косолапо скользя по камням и чертыхаясь, прошёл метров десять, а было по-прежнему по колено. Волны легонько шлепали по голым ногам, катились к берегу и окатывали его чуть вспененной водой, шипящей как газировка: «Ху-у-ф-фш-ш-ш. Ху-у-ф-фш-ш-ш...»
Разочарованный Миша вышел из воды и, досадливо кряхтя, забрался на валун.
Вдруг Миша почувствовал, что его обволакивает игривое настроение. Он снова достал фонарик.
Сильный луч выхватил из черноты почти всю скалу до верхнего края. Звёзды сразу визуально померкли – настолько далёк и иллюзорен их свет.
Где-то с обрыва сорвались несколько камней. Эхо рысцой поскакало вдоль берега.
«А ведь и эта глыба, на которой я сейчас сижу, тоже когда-то была частью монолита, а потом откололась и обрушилась!» У Миши внутри пробежал холодок. «От такой синяком не отделаешься!» Впрочем, риск ничтожно мал.
Миша принялся светить фонариком в сторону дальней бухточки, в районе которой, над обрывом, размещался второй автокемпинг. Миша включал-выключал фонарик, воображая, что передает сигналы азбуки Морзе, которую на самом деле не знал. Лишь когда-то, давным-давно, читая статью в «Технике молодежи» о морской сигнализации, он составил из точек и тире первое подвернувшееся слово: «мир». Это сочетание Миша запомнил и использовал сейчас, так – потехи ради, придав хоть какой-то информативный смысл какофонии своих вспышек.
Но буквально через несколько секунд ему стали отвечать! Между звёздным небом и белёсой скальной породой, в сосновой роще, среди плотной угольно-чёрной массы деревьев, в разных местах вспыхивало и гасло множество огоньков!
Миша игрался с фонариком как одержимый, позабыв обо всём на свете! Он светил, мигал, делал паузы, размахивал фонариком - в различных сочетаниях, и в его душе рождалось очень тёплое чувство единения с теми, кто отвечает ему далёкими вспышками. Мише казалось, что он лично знает всех этих невидимых существ уже сотни, тысячи лет! Что те, также как и он, не спят, очарованные удивительным космическим спектаклем.
Когда Миша возвращался в город, он чувствовал, что его душа чем-то наполнилась. До краев. «Вот оно – большое, светлое, прекрасное. Такое простое и доступное. Оно всегда рядом – только пожелай, протяни руку и прикоснись... Или сперва протопай пару километров, а уж потом - прикоснись...» – по-житейски размышлял Миша, пыхтя и карабкаясь по скрипучей и, казалось, совсем ненадежной лестнице.
Миша сбавил шаг и под мелодию бойкого ручья окинул взглядом пока ещё обозримый чёрный монолит пространства, недолго постоял, затем блаженно вздохнул и ступил на хвойное покрывало, углубляясь невидимой тенью в недра сосновой рощи...
Подписывайтесь на канал! Читайте!
Удачи!
Ваш
