Глава 9
Пока командир искал наилучшее решение, замполит ещё раз запросил седьмой отсек:
- Сынки, вы живы?
- Мы живы, товарищ замполит, - донесся, как бы издалека, искажённый голос.
- Потерпите немного, сынки, скоро всплывём, - попросил замполит, как будто зная о решении, которое примет командир.
-Доложить глубину погружения и расстояние до грунта, - приказал командир.
- Глубина 300 метров. До грунта 100 метров, - последовал доклад.
- Грунт - скала, - предупредил штурман.
Только по раскрасневшемуся лицу командира да остановившемуся напряженному взгляду можно было понять, как лихорадочно ищет он выход из создавшейся аварийной обстановки. «В любой момент прочный корпус может быть раздавлен, как яичная скорлупа, а если даже корпус выдержит, разобьёмся о скалу», - мелькало в голове у командира. Усилием воли он заставил себя сосредоточиться. «Всплывать в мёртвой зоне для прослушивания акустиками, без перископа, который при большой скорости всплытия не поможет, опасно. Вдруг над нами какое-нибудь судно. Это гибель для него и для лодки. Такие случаи уже были. Но экипаж лодки необходимо спасать», - эти мысли, как молнии во время грозы сверкнули, высветив главное, последнее. В его мыслях не было места заботам о себе, о своей дальнейшей судьбе, карьере в случае, если даже они спасутся, но погибнут другие. Он предпочёл бы погибнуть самому, лишь бы сохранить жизни этим молодым, не вкусившим всей прелести бытия морякам, которые с верой в него и надеждой на спасение сейчас ждут его приказаний. «Хватит ли для всплытия давления воздуха в баллонах? Ведь часть уже была израсходована. В нормальных условиях для подъёма хватило бы и горизонтальных рулей. Но сейчас… Сейчас надо рисковать!» - решил он.
И сразу же вернулись спокойствие и уверенность.
- Акустики, прослушать шумы!
- Шумов нет, товарищ командир, - доложили акустики.
- Двигатели, полный ход назад! Продуть все балластные цистерны! - приказал он и взглянул на часы. С момента аварии прошло всего семь минут, а показалось, что вечность.
Лодка дрогнула и застыла.
- Ну, давай, милая! Давай, родная, всплывай! - громко попросил командир, а про себя взмолился: « Господи! Помоги!».
Пошли секунды, когда от него уже ничего не зависело, и только сейчас он вспомнил о жене, дочках, и ему стало не по себе от мысли, что они могут остаться совсем одни в незнакомом городе, без друзей и родственников. Эта мысль заставила его внутренне содрогнуться. «Только бы хватило воздуха для всплытия, - с отчаянием подумал он. - Господи! Вернусь, схожу в церковь и поставлю тебе свечку, Господи!»
Лодка вначале нехотя, а в дальнейшем всё ускоряясь, начала всплытие. На поверхность она уже вылетела, как пробка из бутылки, обнажив наполовину носовую часть, и попала, видно, под боковую волну, которая едва её не опрокинула. И тут началась такая боковая качка, что салаги сразу поняли, почему моряки ходят вразвалку, широко расставляя ноги. Мода тут оказалась ни при чём. Иначе стоять и ходить по палубе в сильный шторм и ураган было невозможно.
Осмотрев в перископ горизонт, где начинал бушевать ураган, командир приказал развернуть лодку поперёк волны, а затем откачать воду из седьмого отсека и приступить к аварийным работам, а также устранить неисправность горизонтальных рулей. Затем заработали дизели, подзаряжая аккумуляторные батареи, от которых питалось все электрооборудование. Запыхтели компрессора, накачивая воздух в баллоны высокого давления.
Качка хоть и видоизменилась, но и при такой качке, когда время от времени палуба уходила из-под ног, выполнить этот приказ было очень трудно. Однако радость спасения от неминуемой гибели была так велика и влила в моряков столько энергии, что даже страдающие от морской болезни и обычно лежащие вповалку приняли активное участие в этих работах. Прошло несколько часов, и все аварийные работы были закончены, кроме ремонта кингстона в балластной цистерне седьмого отсека, на который и во время войны отважился бы не каждый командир. И когда межотсечные люки открыли, моряков из седьмого отсека встретили как героев, обнимая и похлопывая по плечам. И не было в тот момент разницы, кто это был, «старик» или молодой «салага». Лишь один из героев старался держаться в стороне и отводил глаза от возбужденных лиц встречающих, его лицо не выражало радости, а в душу вновь, как змея, вползла зависть оттого, что сейчас у всех радующихся души открыты друг для друга, и только он не ощущает этого.
- А кто из молодых стучал по переборке так, что звон до сих пор в ушах стоит? - шутливо спросил командир БЧ-5 - механик лодки, небольшого роста щуплый капитан-лейтенант.
Моряки из седьмого отсека молча посмотрели на Рустама.
- Я-то думал, какой-нибудь молодой перепугался, - произнес тот удивленно.
- Салажата-то у нас молодцы! - весело и ласково сказал старшина из седьмого отсека. - Они герои, мне жизнь спасли.
И он рассказал, приукрасив, как героически его спасли молодые матросы.
Вскоре разрешили выход наверх, в рубку. И моряки впервые увидели и познали, что такое тайфун. Волны более десяти метров высотой наваливались на нос лодки, стараясь поглотить её, и с грозной силой обрушивались на рубку, но в это время нос лодки всплывал, как поплавок, и она опять проваливалась в образовавшуюся за гребнем волны впадину. Небо было хмурым и грозным. Вахтенные в рубке, одетые в непромокаемые плащи, стояли молча, напряжённо всматриваясь в даль.
Через некоторое время тайфун ушёл в сторону, и море утихло, словно бы выдохшись от ненужной ему работы, вызванной подземными силами. Ветер растащил грозные облака, и хоть солнце как прежде не сияло, но было тепло. Лодка, с немного притопленной кормой, благополучно вернулась на базу. Но экипаж на ней был уже не тот, что уходил на ходовые испытания. Это был экипаж, испытанный на прочность страхом гибели и тайфуном - этим ураганом большой разрушительной силы. Изменившиеся отношения между «годками» и «салагами» стали больше дружескими, чем назидательными. Так ходовые испытания для лодки превратились в испытания для каждого члена команды. И одного лишь матроса потеряла команда в этих испытаниях, матроса, который вскоре перевёлся служить в береговую часть. Звали его Рустам, по кличке «годок». Ушёл он тихо и незаметно, ни с кем не попрощавшись.
Продолжение следует ....