Данные свидетельствуют о том, что чем сильнее религиозное движение прогрессисткое, тем больше вероятность того, что оно быстро потеряет своих членов.
Во всех Соединенных Штатах и Европе основные религиозные общины стареют стремительными темпами.
Доля американцев, принадлежащих к Католической Церкви, снизилась с 24% в 2007 году до 21% в 2014 году, что, по данным Pew Research, является наибольшим снижением по сравнению с любой другой религиозной организацией. В США на каждого новообращенного приходится 6,5 покинувших католичество. И эта цифра не говорит о радужном будущем.
Основные протестантские церкви также не совсем заполняют часовни. Например, Объединенная методистская церковь - третья по величине в Америке - наблюдает сокращение североамериканских прихожан с 15 млн в 1970 году в половину к сегодняшнему дню. А из-за внутренних конфликтов признания однополых браков и возведения представителей ЛГБТ в священнический сан к маю 2020 году методисткое движение может сократиться еще на 53% . Только с 2007 году основные церкви Америки потеряли 5 миллионов прихожан, и даже некогда оживленное евангелическое движение теряет своих адептов за пределами развивающегося мира. Все больше церквей (особенно в городах) заброшены, превращены в бары, рестораны и роскошные аппартаменты. Миллениалы покидают религиозные учреждения в 4 раза чаще, чем их предки три десятилетия назад; почти 40% людей в возрасте от 18 до 29 лет конфессионально неаффилированны.
В целом, американское иудейство, не похожее на демографически сильный Израиль, сокращается (за последние 10 лет оно сократилось на 300 000 человек, а к 2050 году ожидается дальнейшее снижение численности). Средний возраст членов реформистских иудейских общин составляет 54 года. Лишь 17% иудеев говорят, что посещают богослужения хотя бы раз в месяц. Четыре пятых молодежи покидают синагогу к моменту окончания средней школы. Консервативное движение иудейства находится в еще худшем состоянии: на пике своего развития в 1965 году, консервативное движение имело 800 филиалов синагог по всей территории США и Канады; к 2015 году их число сократилось до 594.
Этот спад не обязательно является отражением падения религиозности: две трети не относящих себя к какой-либо конфессии все еще верят в Бога или во вселенский дух. Опрос Pew показывает, что с 2012 года доля американцев, называющих себя "духовными, но не религиозными", увеличилась с 19 до 27% пять лет спустя.
Почему же тогда происходит упадок религии? Во-первых, у молодых людей разные привычки. Миллениалы вместо того, чтобы присоединиться к институтам, утверждает автор книги "Духовный рынок" Уэйд Кларк Руф, предаются своего рода "выпасу" (grazing), удовлетворяя духовные потребности в разных местах, а не в какой-нибудь одной институционализированной церкви. Как объяснили социологи Роберт Патнэм и Дэвид Кэмпбелл, люди этой возрастной группы "отвергают традиционную религиозную принадлежность, не отказываясь при этом от своих религиозных чувств".
Но привычки у молодежи - не единственная причина религиозной засухи. Религиозные институты и идеи в настоящее время подвергаются политической атаке, в основном слева.
Эта тенденция подкрепляется средствами массовой информации, которые часто пренебрегают традиционной верой. Наблюдается мощная тенденция к демонизации и выдвижению наихудших мотивов среди верующих, что в большей степени напоминает Иосефа Геббельса, чем Иосефа Пулитцера.
Как и во многих случаях, эта предвзятость отражает групповое мышление, выработанное в ведущих университетах. Евангелисты и религиозные консерваторы США едва ли присутствуют в ведущих богословских семинариях, где их число, по некоторым оценкам, превосходит число либералов 70 к 1, и есть свидетельства того, что те, кто придерживается традиционных религиозных взглядов, подвергаются дискриминации на академических факультетах.
В этих сложных условиях многие религиозные движения - реформистский иудаизм, протестантизм и католическая церковь во главе с Папой Франциском - стремятся переосмыслить себя, в основном, в качестве инструментов социальной справедливости. Хотя совершение добрых дел, или заповедей, уже давно является основным элементом в большинстве конфессий, основная мотивация религиозной общины традиционно сосредоточена на духовности и семье. В своем стремлении быть политически корректными даже католические частные школы, такие как Нотр-Дам, спешат прикрыть фрески Колумба, и в Калифорнийской частной католической гимназии зашли так далеко, что скрывают статуи святых.
Однако ребрендинг в сторону прогрессизма часто приводит к тому, что религиозные активисты вступают в союзы с людьми, отвергающими их основные ценности. Левые католики, например, объединяясь с прогрессивным крылом Демократической партии, неявно поддерживают сторонников либерализации абортов. Иногда эти связи ироничны: например, национальное движение духовенства Faith in Public Life - яростная "религиозная" группа, выступающая против Трампа - получает большую часть финансирования от Джорджа Сороса (пожалуй, самого состоятельного и активного промоутера атеизма в мире).
С другой стороны, прогрессивное иудейство, принимающее идею тиккун олам (ивр. «исправление мира»), сталкивается с аналогичной дилеммой. Многие еврейские активисты, спешащие выступить против президента Трампа и его поддержки правых групп, сотрудничали с организаторами "Женского марша", одним из организаторов которого был глава наиболее влиятельного антисемитского движения современности "Нация ислама" Луисом Фарраханом.Антисемитизм особенно распространен не в консервативных южных школах, а в "синих городов", муниципальное управление которых контролируется Демократической партией США. В Сан-Франциско, например, в последнее время владелец левого еврейского гей-кафе неоднократно выражал протест в связи с тем, что является "сионистским активистом" ( Zionist gentrifier). Несмотря на впечатление, оставленное некоторыми прогрессивными религиозными общинами, самая большая угроза для них исходит не от изолированного меньшинства белых сторонников превосходства (религии, расы и пр.). Антисемитски настроенные члены Конгресса, как и власти местного уровня, появляются в первую очередь не от правого крыла республиканцев, а от растущего левого крыла Демократической партии. Избиратели-демократы, а также меньшинства и миллениалы неизменно проявляют меньше симпатии как к евреям, так и к Израилю, чем пожилые, как правило, белые республиканцы.
Есть ли выход из этого положения вещей?
Акцент на социальной справедливости явно не привлекает больше адептов. Почти все религиозные учреждения, наиболее приверженные прогрессистскому курсу, также находятся в серьезном упадке. В первую очередь это касается основных протестантов, но также католиков и иудеев. Быстро приходящая в упадок Церковь Англии, доля которой среди британской молодежи сократилась до 2%, поддерживает свой прогрессивный имидж, призывая отказаться от использования пластмассы в пост, но, похоже, не в состоянии удовлетворить основные духовные и семейные потребности своих прихожан.
В отличие от этого, более консервативные религиозные организации, как правило, быстро растут и имеют более высокие показатели рождаемости (особенно в развивающихся странах). Эрик Кауфман из Лондонского университета в книге "Унаследует ли религия Землю?" объясняет, что если современные тенденции сохранятся, то более фундаменталистские, ориентированные на семью конфессии, скорее всего, выживут. Например, ортодоксальные иудеи - исторически небольшая подгруппа - по прогнозам, станет большинством иудейской общины Великобритании к 2100 году, и на данный момент составляет около трех пятых иудейской молодежи в Нью-Йорке.
Ортодоксальные иудеи и евангелисты могут найти общий язык, но будущее религии в целом не кажется светлым. Трудно представить себе, чтобы большинство молодых иудеев станет ортодоксальными, или христиане массово перейдут к мормонам или евангеликам. В будущем, по-видимому, консервативное религиозное меньшинство изолируется от секуляризированной культуры.
Чтобы выжить, менее традиционалистским конфессиям нужно меньше "сигналов добродетели" (virtue signaling) и больше внимания уделять служению нуждам прихожан. Маршалл Топлански, который консультирует Всемирную церковную службу (Church World Service) - крупнейшую группу помощи протестантам - предположил, что такие группы, как мормоны и евангелики, которые сосредотачиваются на служении семьям и их местным общинам, гораздо лучше, чем те, которые более привязаны к строгому социальному благовестию. Топлански заявляет, что многие господствующие церкви "упускают из виду ценность построения отношений с жертвователями на низовом уровне", которые иногда не разделяют прогрессивную идеологию клириков. Не привлекая верующих и не удовлетворяя их потребностей, "люди перестают отождествлять себя со своим местным учреждением и перестают участвовать в местной деятельности, которая определяет их с самого начала".
Католицизм, в настоящее время находящийся под влиянием прогрессиста Папы Франциска, сталкивается с аналогичным вызовом. Она теряет адептов не только в Северной Америке и Европе, где его взгляды популярны, но и в Южной Америки, где Церковь неуклонно сдает позиции более консервативным евангеликам. До 1960-х годов по крайней мере 90% населения Латинской Америки было католическим, но это число сократилось до 70%. Сегодня примерно каждый четвертый никарагуанец, каждый пятый бразилец и каждый седьмой венесуэлец покинули католицизм. Единственное место, где церковь растет больше всего - Африка. В этом регионе доминируют консервативные епископы, часто противоречащие Франциску.
Энтони Лемус - влиятельный мирянин-католик - верит, что будущее церкви зависит от верности своим принципам и в то же время в обновлении своего послания для служения своим последователям как в мирских, так и в духовных нуждах. Астрофизик, воспитанный в глубоко католической семье Лос-Анджелеса, Лемус вместе с известным католическим богословом, преподобным Робертом Шпитцером, работает над новой версией католического катехизиса, чтобы сделать веру более доступной для нового поколения. "Сегодняшнее поколение больше настроено на то, чтобы продукты и услуги с добавленной стоимостью сразу же оказывали влияние на их жизнь, и актуальность веры соперничает с этими акциями", - говорит он.
В конечном счете, как предполагал Лемус, религии, включая Православие, могут надеяться на процветание только в том случае, если они служат цели, которая не выполняется в других сферах общества. Делать добрые дела - это хорошо, но если религии не сделают себя незаменимыми для семей, их будущее может оказаться мрачным. Как мы уже видим в Европе, церкви и синагоги могут стать все более похожими на языческие храмы, на пережитки прошлого и достопримечательности для любопытных.
