Моей соседке снизу, едва ли за двадцать. Каждую пятницу она отращивает юбку фасона «вечерняя карликовая». Это такой комнатный вид юбок, видимо от нехватки витаминов и суровых климатических условий, не вырастающий длиннее сорока сантиметров.
Мы случайно встречаемся в лифте. Соседка робко бормочет «здравствуйте», но не мне, а моим ботинкам. Я отвечаю «привет», но не ей, а её коленкам. Потом мы двадцать секунд, молча, спускаемся вниз до первого. Мои ботинки и её коленки ужасно не разговорчивы. А неловко всегда только мне. Пока я прикуриваюсь у подъезда, соседка исчезает в такси, а я все никак не могу вспомнить ее имени. Должно быть, никогда и не знал.
Есть женщины, в которых имя совсем не главное. Куда важнее то, что этим именем названо. Вообще, женщина для мужчины – ходячий справочник по анатомии. Её острые ключицы, тонкая шея. Грудь второго размера, родинка на плече. Коленки, колкие пальчики. Нос с горбинкой. Маленький шрам на правой лодыжке. Исцарапанные котом запястья. Глаза зелёные. Общий вес сорок пять килограмм нетто. Женщина вся состоит из деталей, как конструктор лего. Мужик же чаще целостен и монолитен. Выпилен из единого куска, грубо и плохо отёсан. Зато новоиспеченные «Валентины» знают в своих дамах каждую черточку, каждую линию тела. С закрытыми глазами отыскивают оставленные неделю назад поцелуи. Очень обижаются, если вдруг натыкаются на чужие. Особо изощренные, умудряются получить докторскую степень по женской анатомии. Не официально, конечно. Я только учусь и часто прогуливаю. С практикой у меня что-то не задается. Красивые девушки на меня не смотрят. С некрасивыми, у нас пакт о не нападении, до шестого стакана. С теми, что между, выходит от случая к случаю. Но эти – самые лучшие.
Однажды, я ходил в клуб на танцы. Естественно не танцевать. Мне хотелось чего-то женского. Теплого и прекрасного. Судя по взглядам собравшихся у барной стойки мужиков, им всем хотелось того же. Один мой приятель рассказывал, что главное в охоте на женщин, это нападение. Оно должно быть эффектным и неожиданным. Один выстрел - и сразу наповал. Правда, в последний раз он «охотился» в 2009-ом. На свою будущую жену. С тех пор у них двое детей и теперь, по выходным, он охотится в Ашане. На индейку по акции. Я решил, что для большего успеха, мне следует выпить. Поэтому я очень эффектно выпил два Б-52. Практически за подряд. Потом еще один через две песни. Следующие пол часа я танцевал в туалете. В одиночку. Это был очень интимный танец. Дальше, конечно были и женщины. Добравшись до танцпола, во мне ожил Джон Траволта. Я смотрел «криминальное чтиво» четырнадцать раз, поэтому танцевал танец Винсента Веги как бог. Одна мадам (как впоследствии выяснилось студентка медфака) решила, что у меня приступ. Влечимая волей Гиппократа и четырьмя коктейлями, она любезно завлекла меня в свои крепкие объятия и выволокла на улицу. Потом всю дорогу в такси мы делали друг другу искусственное дыхание. Дальнейшую ночь я помню смутно, обрывками. Очевидно, что у меня был жар – на мне совсем не осталось одежды. Судя по тому, что одежды не было и на ней – моя болезнь очень быстро передавалась. Всю ночь мы лечили друг друга не традиционными способами. Теперь у меня особое, трепетное отношение к медсестрам.
Когда на рассвете я вернулся домой, я выглядел так, будто меня переехал бульдозер. На первом, возле кассы лифта, я снова встретил свою соседку. Ту, что снизу. Она явно возвращалась после бурной ночи из клуба. Дальше - двадцать секунд неловкой тишины, пока кабина тянула нас наверх. А в конце, выходя из лифта, соседка вдруг произнесла одну единственную фразу, обращаясь все так же, к моим ботинкам.
- Классно танцуете.
Я хотел догнать машиниста бульдозера и попросить переехать меня еще раз. Наверняка.
С тех пор я не танцую.
