Попробую. Разобрал постель, разделся, лёг, укутался с головой толстым одеялом, оставил маленькую щёлочку у носа для воздуха, свернулся калачиком, затих. Тепло, темно, мягко, тихо, ничего не болит. И так хорошо, что захотелось уснуть и не проснуться. Благостная смерть – без боли и насилия. Лежу, закрыл глаза, не шевелюсь, жду. Долго. Не помирается как-то. Укусило. Клопов нет, значит, блоха. Муркина или Тузика? Почесал. Затих. Потом вдруг мысль шарахнула. Умру, остыну, как «калачик-то» разворачивать будут. Конечно, из кочегарки позовут Евлампия, тот выпрямит, у него сила и инструмент: ломик, кувалда. Стало как-то тоскливо. Вылез из постели, прошёл на кухню, поджарил ломтик ржаного хлеба, выпил стакан портвейна, закусил. Стало привычно хорошо. Вернулся, лёг, но теперь уже вытянулся как струна и руки на груди сложил. Закрыл глаза. Затих. Не помирается. Стукнула форточка. Это Кот открыл её лапой. Спрыгнул на подоконник, потом на землю. Первый этаж. Также и обратно. Приловчился. Из открытой