Сколько мудрости народной в поговорках и пословицах! Читай да на ус мотай. Если бы мы эти поговорки вспоминали когда надо, до того как, а мы-то вспоминаем после, когда граблями получаем по кумполу, когда всё уже случилось. Память сразу проясняется, ум возвращается, а поезд-то уже ушёл, остаётся только, вытерев слёзы, платочком носовым ему вслед помахать.
"Сколько верёвочке ни виться, а конец будет". Какая хорошая поговорка! Предупреждающая такая, похожая по смыслу на слоган на стройке: "не стой под стрелой", или "не влезай - убьёт" Многообещающая поговорка.
И ещё: "седина в бороду - бес в ребро". Эта поговорка объясняющая, мол, все мужики козлы и рано или поздно их потянет на лужайку к чужой козе. так что сильно не бери в голову, ежели чего, это ж порода такая мужицкая, как седина, так и смотри за ним, кобелякой, в оба.
Жила была пара, 2 деток подрастали, жена, Аня, в конторе работала, муж, Виталий - на стройке. Общежитие семейное получили. Виталий попивал, но зарплату домой приносил, на выпивку хватало шабашек, он был хороший сварщик.
В те годы зИмы были не чета нынешним сиротским, морозы стояли трескучие начиная с декабря по март включительно. Подходил Новый год, отмечать праздник решили в деревне у тёщи, тем более дети там, да и хотелось отдохнуть от городской суеты. Пробили куранты, звякнули фужеры с шампанским, все пожелали друг другу всего, поцеловались, выпили, закусили и стали смотреть Голубой огонёк. За праздничным семейным столом была и свекровь, она давно овдовела и частенько забегала к свахе поболтать, выпить, закусить.
Виталий поскучнел, зевнул и говорит Ане: пойду я домой, голова что-то разболелась, посплю лучше. А утром приеду.
- Так может, вместе пойдём? - ответила жена.
- Да куда ты пойдёшь такую даль по темноте, по морозяке, смотрите лучше в тепле концерт - отговорил Виталий жену. Поцеловал её, быстренько оделся и был таков.
Прошло с час времени, мама смотрела телевизор, свекровь клевала носом, а у Ани сна ни в одном глазу, ей не давал покоя внутренний голос. Он как бы говорил: иди домой, тебе надо домой. Настойчивый такой внутренний голос, прямо гонит её из уютного тепла на холод. Ну как будешь с внутренним голосом спорить, он же умеет убеждать.
- Пойду- ка и я домой - сказала Аня матери. Свекровь подхватилась: куда ты одна пойдёшь, пойдём тогда вместе.
- До города идти минут 30 быстрым ходом. Вдвоём идти не страшно, снег под ногами скрипит, звёздное небо как новогодняя ёлка сверкает, луна в полнеба бежит следом за ними, не отстаёт, светит как днём. Город гулял, во всех окнах горел свет. Свет горел и в окнах Аниной квартиры на четвёртом этаже семейной общаги. Виталик не спал, он курил на балконе в трусах и с голым торсом, несмотря на мороз. Ему было жарко отчего-то.
- Поднялись на четвёртый этаж, позвонили, никто не открывал, постучали, за дверкой зашуршало, там происходила какая-то возня, но Виталик не спешил впускать жену домой.
- Открывай, что там у тебя? - спрашивает Аня.
- В ответ тишина и шебуршение.
- Так он же привёл бабу - поняли женщины и Аня забарабанила кулаками в дверь.
- Открывай немедленно, козёл, щас дверь выломаю, поубиваю вас там обоих - заорала Аня.
- Дверь открылась и дамы ломанулись наперегонки в комнату, Виталик бледной тенью метался перед женой, лепетал что-то невразумительное типа: это гости, гости, щас уже уходит.
- Аня разъярённой фурией влетела из прихожей в комнату, там никого не было, но стоял сервированный на две персоны стол, расстеленный диван со скомканным постельным, на балконе никого. Аня заглянула в туалет - тоже никого, дёрнула дверь в ванную, а та заперта изнутри.
- Попалась, гадина, выходи, падла - многообещающе закричала Аня и стала бешено выламывать дверь ванной. Дверь не поддавалась, хотя защёлка была уже сорвана, изнутри кто-то лихорадочно тянул дверь на себя.
- Наконец дверь поддалась, распахнулась и оттуда вылетела разлохмаченная потрёпанная блондинка в наспех накинутой на полуголое тело шубейке, в одном сапоге на высоком каблуке. Мылась она культурно после соития. А жена вернулась не вовремя.
- Ах ты ж сучка-а-а-а! - Аня обеими руками вцепилась бабёнке в пергидрольные пакли, свекровь с криком: дай я порву эту тварюку, - отобрала добычу у Ани и поволокла молодку по коридору к двери, по пути отвешивая той тумаки да шишки. А рука у свекрови была тяжёлая, плюс состояние аффекта. Молотилка настоящая.
- Свекровь выкинула бабёнку в одном сапоге за порог, бросила туда же её свалившуюся в кутерьме шубку, какие-то тряпки, не давая Ане выскочить в коридор вслед за ней. Незачем поднимать тарарам на всё общежитие, всё уже произошло, ничего не исправить, надо как-то выравнивать ситуацию.
- Аня орала на Виталика: всё, не прощу, кобель, завтра подаю на развод.
- Увидела валяющийся чужой сапог, выбежала на балкон, под которым по колено в снегу далеко внизу убегала фигурка в распахнутой шубёнке в одном сапоге, кинула с размаху сапог в её сторону, прокричала вдогонку: поймаю. убью сучку! И разрыдалась.
- Потом, порыдав пару минут, набила мужу лицо и, продолжая рыдать, принялась скидывать в кучу на полу одежду Виталика, вытаскивая из шифоньера. Виталик, на котором не было лица, трясущимися руками наливал водку в стакан.
- Свекровь металась, успокаивая невестку: успокойся, Аня, он же тебя одну любит, это всё водка, они просто работают вместе на стройке, эта шалава сама припёрлась к нему, а мужики все такие, мужик не мыло, не сотрётся.
- Не стёрся Виталик, конечно. Аня его не бросила, куда бросать, зарабатывал он хорошо, детей любил, её не обижал, он божился: первый и последний раз, бес попутал, она сама пришла, шалава.
Детей они вырастили. И разошлись.