Утром первого января Абрам проснулся от топота домашнего кота. Плюс ко всему животное оглушительно мурлыкало. "Разрывная, - подумал он, ощупывая нещадно болевшую голову, в которой гулким эхом разносились остатки мыслей. В душе четко ощущалась пустота. Он подошёл к зеркалу, долго глядел туда и спросил свою Сару:
-- Считается ли еврей антисемитом, если он сам себя не любит?
Мудрая Сара ответила:
-- В таком случае, Абраша, утром с похмелья люди любой национальности ультранационалисты. Пойдём приложим тебе к голове что-нибудь холодное. Например, взгляд моей мамы. Утром первого января Абрам чувствовал, что погибшие вчера нейроны оставили завещание, и их выжившие собратья дико мстят. По словам классика голова была похожа на "бидон, в котором варили чертям самогон". Только, похоже, черти отступали и взорвали бидон при отступлении. -- Абраша, давай дам тебе от головы?
-- Топор?
-- Нет, таблеточку.
-- Нет, Сарочка, я должен страдать... я должен запомнить, что нельзя запивать коньяк вином "Бордо