- Иван, я слышал, тебе нужны деньги? - с хитрецой в глазах процедил Петр, и уставился на брата, который, не поднимая очей, продолжал пахать свои захудалые пять соток. Петя отлично понимал, как тяжело живется Ваньке.
- Петь, деньги мне всегда нужны, тебе ли не знать, что значит, растить пятерых детей? - ответил Ваня, добродушно глядя в глаза своего старшего брата.
- Я пришел к тебе с предложением, Вань. Продай мне Барбоса, я дам тебе ровно столько, сколько ты задолжал мне за зерно за два года, - быстро произнес старший брат в ожидании положительного ответа от родственника.
Барбос, зачем Петру нужна была эта старая собака? Странное решение отца, который когда-то завещал старого пса не ему, а младшему брату - именно этот поступок родителя не давал покоя старшему из братьев.
Ничего у их отца большего не было - только старенький Барбос, которого родитель берег словно зеницу ока. И нет бы отдать пса зажиточному сыну, который бы его кормил со своего богатого стола, так нет - отец решил иначе.
- Барбоса, говоришь? Ничего более постоянного от тебя я не слышал. Что тебе от него толку-то, Петь? Ведь уже не первый раз спрашиваешь. Дом он охранять не может, все спит круглый день, а всю ночь скулит, спать не дает.
Перспективка так себе, это Петя отлично понимал. Но хотелось ему переписать то, что когда-то "запустил отец в качестве должного сценария". Да, и пса можно выгнать со двора, никто ж этого не узнает.
Но младший брат не хотел предоставить Петру такой возможности, уже больше года отказывался продавать Барбоса. За что старший брат ему мстил как мог. И зерно, продавая братцу, по-тихоньку портил. И собак, ни для кого незаметно пускал, по его огороду.
- Ты Петь, прости. Ты нам, конечно, добра хочешь. Но Барбоса я продать не могу. Я же тебе уже объяснял, он нам член семьи. Да, и отцу я обещал, что собака встретит и проведет старость в любви и тепле, понимаешь?
- Да, ты его даже кормить нормально не можешь? Какая еще счастливая старость?
- Петь, счастье же не только в мясистой косточке, мы его любим, понимаешь?
- Мясистая косточка, - вдруг мысль старшего из братьев зацепилась за это словосочетание, и он решил, что стоит пойти другим путем. Не хочет брат иди с ним на соглашение, так пойдет сам пес. За костью пойдет. Он ведь всего лишь животное. А что ему надо - вкусная еда да кров.
Но и тут Петра ждал сюрприз. Несколько раз ему удалось подкараулить в одиночестве Барбоса, он мирно дремал во дворе братова дома. Трава служила ему мягкой подстилкой.
Собака аж проснулась от запаха мясистой кости. Но как только поняла, что Петр имеет к ней непосредственное отношение, ушла подальше и продолжила дремать уже на крыльце худенького домишки. Такое поведение собаки несколько удивило Петю.
И потом все попытки как-то уговорить Барбоса пойти за ним, Петру не удавались. Пёс как будто чувствовал, что тут что-то не так. В последний раз Иван сам стал свидетелем того, как его брат пытался выманить со двора его Барбоса с помощью кости.
- Петь, а ты знаешь, почему папа оставил собаку мне, а не тебе? Я вот только теперь это понимаю, хочешь, поделюсь мыслишкой, - с хохотом произнес младший, глядя на старшего, согнувшего у забора в попытке подальше протолкнуть кость во двор.
- Ну, давай делись, я послушаю, твои соображалки?
- Для меня твои попытки купить у меня Барбоса - это как предложение 33 серебряников, от которых у меня хватило духу отказаться. Те же 33 серебряника ты сейчас суешь и Барбосу в виде вот это самой косточки. Понимаешь, о чем я?
Но Петр отчаянно не понимал - какие еще 33 серебряника. Ведь он предлагал брату много больше. О чем говорит его странный родственник.
Да, пусть остается здесь этот старый пёс, он ему по большому счету и не нужен. Петр поднялся с колен, отряхнул штаны и побрел туда, где не существовало понятия о любви и верности. Даже слов таких там никто не помнил.
Да, он так привык и однозначно не собирается, что-то менять в своем миропонимании. Как не собирались что-то менять в своем маленьком, но уютном мирке Барбос и Иван, уже закрывшие за собой дверь в тот мир, который был им ближе и родней.
Вот так и живут параллельно два мира, иногда переплетаясь, частенько теряя отчетливые границы. Но все-таки и тот, и другой еще существуют. И будут существовать до тех пор, пока Иваны и Барбосы будут помнить о тех 33 серебряниках.