Мемуары моего отца Книга4 Глава 1. Интересно будет читать тем, кто имеет отношение к Ельниковскому району Мордовии, и не только

Глава 1

В начале декабря 1950 года директор послал меня в снабпрос города Саранска за учебно-наглядными пособиями. В то время добираться до Саранска было очень сложно, не было дорог, не было никакого транспорта. Все рекомендовали мне ехать через Ковылкино, но, поразмыслив, я решил ехать автотранспортом. Кое-как добрался до Колпино, затем на открытой машине доехал до Саранска.

В гостинице не оказалось свободных мест. Сел я в фойе и стал думать, как быть. Вскоре появилась группа молодых мужчин, среди которых был Котин А.И., вернувшийся с семинара первых секретарей РК ВЛКСМ. Они все жили в гостинице. Мы обменялись с ним рукопожатиями, он расспросил меня, зачем я приехал. Объяснив, я рассказал, что у меня проблема с проживанием в гостинице. На счастье, в их многоместном номере оказалось одно свободное место. Так решилась моя проблема с жильём.

За ночь я хорошо отдохнул, а утром отправился в минпрос. Оформив все денежные дела, я пошёл в магазин снабпроса, где целый день подбирал наглядные пособия и приборы для лабораторных работ. Я выписал много всевозможных пособий на большую сумму: в то время выделялись огромные средства на оснащение школ учебными пособиями и всевозможным лабораторным оборудованием.

Всё это оборудование мне хорошо упаковали, а вот с доставкой возникли большие трудности. Сам магазин мог доставить этот груз до железнодорожного вокзала, а там можно было добраться до любой железнодорожной станции. Но этот вариант меня не устраивал, так как от железнодорожной станции до школы добраться с грузом было затруднительно. Ничего не придумав и оставив товар в магазине, я пошёл в гостиницу, к Котину А.И., который меня уже поджидал вместе с Ефимом Леонтьевичем Малозёмовым, обучавшемся в то время на курсах колхозных бухгалтеров. Побеседовав, мы решили посетить ресторан и очень хорошо там отметили нашу встречу. Ефим Леонтьевич жил на квартире в частном доме, расположенном на месте бывшей партшколы, и после ресторана я ночевал с ним вместе.

Утром он не пошёл на занятия, а отправился вместе со мной искать транспорт для отправки моего груза. Нашли автомашину, которая следовала в темниковские тюремные лагеря. Груз погрузили, дали мне очень тёплый тулуп, довезли до села Колпино и помогли перенести всё в самый крайний дом, расположенный у дороги.

Заплатив хозяевам за сохранность груза, я отправился до Ст.-Синдрова. В этот же день к вечеру я прибыл в село Долговерясы. День был ясным и морозным, снега было ещё мало. В Долговерясах встретился мне Александр Васильевич Коротков (Чебийков), искавший здесь мочала для продажи. Я предложил ему отужинать, но он отказался.

По прибытию домой, хозяйка приготовила мне тёплой воды для того, чтобы я помылся после трудовой дороги. Помывшись, я крепко уснул до утра.

После того, как в школу прибыли наглядные пособия, я организовал кружок юных авиамоделистов, и ребята большим интересом занимались в нём. Позже мы связались с центральным клубом авиамоделизма, откуда нам стали высылать бандеролями и посылками очень ценный авиастроительным материал.

Целыми днями я теперь находился в школе, свободного времени практически не осталось. Кроме внеклассной работы много времени отнимало и классное руководство. Я руководил 7-б классом – в то время седьмые классы были выпускными. К качеству знаний и воспитанию гражданской зрелости предъявлялись высокие требования. Из министерства народного образования присылались полугодовые и годовые контрольные работы по русскому языку и математике. Выборочно по школам результаты этих работ отправлялись в РОНО, где проходили проверку учителями других школ. Полученные результаты анализировались и резко критиковались с трибун январских и августовских конференций, длившихся по три дня.

Зарплата учителя была не ниже, чем у квалифицированного рабочего, но и спрос с учителей за качество знаний был очень строгим. После двадцати пяти лет трудового стажа учитель имел права выхода на пенсию, составлявшую 55% его заработка. После выхода на пенсию, он мог работать на любой другой работе. Учитель, имеющий пятнадцатилетний стаж непрерывной педагогической работы, награждался Орденом Трудового Красного Знамени, а за двадцатипятилетний стаж – Орденом Ленина. Государство ценило труд учителя, но и строго спрашивало с него.