«Чудеса нельзя приводить в доказательство». Талмуд
Это случилось в те годы, когда Рождество еще не было государственным праздником с обязательным выходным днём, а молочные продукты, так нужные маленьким детям, как, впрочем, и места в яслях, были дефицитом. Собственно, с этого всё и началось.
Мы с женой, студенты, но уже родители семимесячной дочки, снимали комнату в частном доме в одном из новых микрорайонов. Поскольку с ребёнком пару к себе на пожитьё пускать никто не хотел, то эта комната с очагом в углу и отдельным входом, найденная в последний августовский день, была, как казалось, счастьем, свалившимся на голову молодоженов. К Новому году мы вообще здесь освоились. Жена, горожанка в третьем колене, научилась не только топить этот единственный источник тепла, но и готовить на нём пищу. Я же, изучив окрестности, в качестве дров натаскивал ящики с овощных магазинов и успешно подворовывал уголь с ведомственных кочегарок. Правда, вот с молоком для дочкиных каш было худо. В микрорайоне – только один молочный магазин, открывавшийся в 7 утра, в котором к 8 часам из молочки оставалась лишь дорогущая сметана.
Но я наладился совмещать полезное с… ещё более полезным. Одевался, как говорила тёща – «приближенно спортивно», и результатом этой утренней пробежки чаще всего были желанные три литра молока и творог. Правда, если впереди стоящие очередники всё не разбирали. И вот вскоре после новогодья, соскочив с постели как полоумный (сегодня же в универе у меня экзамен), прибегаю к магазину. На крыльце никого. «Ура! – я сегодня первый». А мороз под 30. Исполняю некие физкультурные номера для сугреву: 10, 15 примерно минут. И тут прямо напротив магазина застревает в снегу машина «Скорой помощи». Я, врач-мужчина и даже фельдшер-девчушка, толкаем авто что есть мочи. Вытолкали. Врач: «Может тебя подвезти?» Я: «Да нет, я за молоком очередь занял». Врач как-то странно на меня посмотрел и добавил: «А может с нами, паренёк, поедешь куда надо, ведь холодновато…»
Где-то через полчаса, окончательно окоченев, спрашиваю у одинокого пьяненького прохожего: «До семи сколько осталось?» Тот аж поперхнулся: «Дак ещё пол-второго…»
Теперь версия от жены.
А надо сказать, что «добрый сосед» накануне рассказал, почему нам так «повезло» с этой комнатой. Оказывается, только весной закончился суд над женщиной, которая, убив малолетнего сына, прикопала его в погребе, который расположен … под нашей комнатой. С вечера я по просьбе жены перетащил холодильник. Поставили мы его посреди комнаты, но зато прямо на крышку того голбца. Так вот, как рассказывала она потом:
- Посреди ночи встаёт муженёк, уходит во двор, по нужде, наверное. Но время идёт, а его нет и нет. Я – топор в руки, и стою у двери, разумею – дочку охраняю. Не дай Бог бы кто вошёл… А сама судорожно вспоминаю что-то вроде молитвы. Вдруг слышу – кто-то раз за разом скребётся в дверь. Холодея и сжимая топор в руке, открываю наконец – а там котёнок весь съёжившийся. Узнала потом: сосед выбросил их пятерых на мороз, от выводка хотел избавиться – а этот живучий оказался.
Когда я вернулся, в этот предрождественский день спать мы больше не ложились, ибо и дочка проснулась, и котёнка отогревали, кормили остатками тёплого творожка. Жена часа через два сказала фразу, которую вспоминаем теперь накануне каждого Рождества как пророческую:
- Ну беги за целительной продукцией. Нам теперь не только дочку, но и котёнка кормить надо. Впрочем, не только их.
В этот день я узнал, что у нас в конце лета родится сын.