Подошло время Геннадию проходить медкомиссию по инвалидности. Уезжая, он предложил Светлане отправить сына в город: – Поговори с матерью, ведь он ей внук. Может, не откажет.
Промаявшись несколько дней с мальчишкой самостоятельно, Светлана вернулась одна. Прознали это местные алкаши. Повадились они пить на терраске ее дома. Ни уговорами, ни хитростью дальше пройти не могли – не пускала их городская. Силу применять боялись – знали крутой нрав ее благодетеля.
Один был очень настойчив. Неоднократно получив отказ, всё не унимался. Раз пригрозил:
– Приду вечером. Не пустишь, ночью стёкла выбью. Всё равно зайду.
Светлана попросила разрешения остаться ночевать на ферме.
В ту ночь дежурил дядя Витя. Он определил постоялицу в телятник, принёс охапку сена. После, разговорившись со Светой, остался надолго.
Такого красноречия Виктор за собой давно не замечал: рассказывал ей о своей молодости, о сибирских лесах, о том, как однажды убил волка и теперь порою кажется, что живет он и свою, и ту, волчью, жизнь.
Волк проснулся от того, что человек говорил о нем. Интересно – кому? Да, самка – хороша. Уж получше, чем была (или есть?) у его человека. Пахнет от нее – молоком, а не какой-то противной гадостью.И глаза – как тихое лесное утро…
Виктор вдруг поймал себя на мысли, что страстно хочет эту женщину. А ещё, что не меньше того, боится быть отвергнутым. Всё, как в молодости. Только чувства кажутся ярче и… больнее, что - ли.
Быстро закончив разговор и пожелав ей: « спокойной ночи», Виктор поспешил к своей спасительной бутылочке. Наливая очередную стопку, ругал себя, на чём свет стоит: « Мерин старый! Скоро шесть десятков, а за молодой погнался. Кто ты есть теперь? Местный дурачок, пьянь. А она…Ну, есть в тебе чего-то, ну влюбится, ну будет после за тобой - старой развалиной ухаживать ( вон, как сейчас за своим инвалидом ). Ты и рад. Испортишь девке жизнь. И не совестно?»
Услышав в коровнике грохот, побежал посмотреть - в чём дело. Услышала грохот и Светлана. Почти всю ночь ловили отвязавшихся коров.
Позже, уже под утро, от переизбытка эмоций и от выпитого, Виктор сидел в маленькой бытовочке при ферме и плакал:
– Вот ведь! Не кормят скотинку, не содержат, как следует. Она и бузит. А все стрелки потом - на сторожей: « Почему коровы отвязываются, почему ночами орут, как ненормальные?». А они хорошие, коровушки-то. Жалко.
Светлана успокаивала его, как ребёнка:
– Ну, что Вы можете сделать? Пожалуйста, не плачьте. Глаза вон уже красные. Что тётя Наташа подумает?
В довершении « детского успокоительного», и, будучи не в силах усадить его к себе на колени, села к нему сама. Целуя его в лоб, прошептала:
– Ну, тише, тише.
– Привет, дядь Вить!
На пороге стояла племянница Виктора. Будто ничего не замечая, спросила:
–За ночь ничего особенного не происходило?
Выслушав рассказ Светланы о ночной истории, девушка пересчитала коров
– Порядок.
И ушла.
Вечером того же дня вся деревня обсуждала такую новость: « Никто эту городскую не звал. А приехала она к своему Витьке... А отец ейного сына - тоже он. Инвалид - это для порядку... А ещё говорят, что договорилась она с каким-то городским мужиком убить Витькину бабу… ».
Виктор не слышал этого. После работы зашел он к «соседу».
– А, знакомец, - обрадовался тот и спросил, скорее для приличия («разве ж можно отказаться») – Родимую будешь?
– Нет, сегодня я – пас. Не полезет. Ты мне лучше скажи – может я на старости из ума выживаю?
– Чего это на тебя нашло? От выпивки отказываешься, про ум свой спрашиваешь?
– Я по серьезу спрашиваю. Приглянулась мне городская. Сам знаю – стар я за девчатами бегать. Да, как только ее увижу, будто нет старости этой проклятой.
Сначала так думал: раскидал детей по миру – значит, люблю Свету, как дочу взрослую. Младшенькую-то мою тоже Светой зовут. Да приезжала она недавно ко мне с мамкой своей. На Танюху зла не держу, что не дождалась: дочу видеть не запрещает, а то навестят бабушку и меня позовут.
Да вот ______________: и не видел долго свою кровинушку, и рад был: аж по-трезвяни всех перецеловал с Диком в придачу. … А встретил потом ту, другую Свету: «Моя…». В общем, МОЯ – и точка.
До чего дошло: взять ее захотел. Силой. Да испугался. Слез ее испугался, что прогонит – испугался, что уедет. А я без нее, как есть – собакой последней сдохну.
Только я не плакаться к тебе пришел, а за советом. Ведь малая она для меня. Как же, ведь жизнь ей сломаю. И сынку ее: «С дедом мамка снюхалась». И мужика ты ее видел, а он-то как? Она, я вижу, слов мне ласковых недоговаривает. Хочет, да боится чего-то.
– Ну, что влюбился ты, мог бы много не расписывать. Как городскую вспоминаешь, так цветешь весь. А любовь-то. … Она не спрашивает – кто ты: кобель старый, или жеребец молодой. Что у баб, что у нас это дело ровесников не ищет – так говорят.
–Сам воду не толки. Что мне делать-то теперь?
–Молодость вспомни. Небось, и за замужними ухлестывал. Сговорчивой будет, проведешь с ней ночку, а то и больше. А не договоритесь, считай – сама свое счастье потеряла: ты у нас еще мужик хоть куда, не то, что ее убогий. А мужику ее про то знать не надо. Жалеет его баба, и на том спасибо.
– Да уж, присоветовал…
– А по-другому – это только в телевизоре, да в книжках бабских. Все эти «простите», «извините». А мы с тобой – мужики простые.
– Ну, пойду я. А то придет сейчас твоя и простых мужиков по-простому – сковородкой приласкает, чтоб я тебя не спаивал.
Да я ее. … Да она у меня. …
Виктор не стал слушать своего, совсем пьяного друга. Уже в коридоре увидел, как, оставшись один, тот попытался что-то вылить из пустой бутылки, а потом взял стопку, налитую для Виктора.
Возле калитки дома, где только что говорил со своим «соседом», встретил его жену.
– Здорово, Витек! Правду говорят, что ты с городской крутишь?
– С чего ты взяла? Она мне во внучки годится, да и ей некогда – сама знаешь, какой у нее мужик. А еще пацан.
– А вот бабы наши не так говорят.
И она передала Виктору, что слышала (да и не слышала) от всезнающего местного населения.
Как только Виктор это узнал, пришёл на ферму. Ему достаточно было взглянуть на Светлану, чтобы всё понять. Женщина улыбалась и держалась спокойно, а глаза ни за что избитого ребёнка.
Человеку захотелось завыть по-волчьи от бессильной злобы. С его противником нельзя было разобраться по-мужски, ибо противник имел только имя – сплетни. Но что-то надо было делать. Не мог он видеть такое выражение глаз Светланы.
Набравшись смелости, произнёс:
– Оставайся сегодня здесь. Дома тебя всё равно никто не ждёт. Заметив реакцию женщины, добавил серьёзней
– Поговорить надо.
Оставшись вдвоём, долго не могли начать разговор. Чтобы хоть что-то сказать, Виктор пробормотал:
– Ты бы поела. Наталья приготовила. Там, в пакете. Не глядя на него и, будто не к нему обращаясь, произнесла:
– За что они так? Или у них одно на уме? Разве они не понимают, что я здесь одна, а Вы… Вы…
Она заплакала, а Виктор представил, как она договорила: « Вы мне нравитесь». Он усадил её к себе на колени, поцеловал в лоб, и, как недавно она, прошептал:
- Тише, тише.
В голове, как во времена далёкой молодости, шел спор: « Признаться? Промолчать? Я же вижу, как она одинока. Но у неё есть муж. Вдруг, окончание невысказанного - только плод моего воображения?».
Виктор обнял плачущую Светлану. И тут его « прорвало»:
– Милый мой малыш! Люди завидуют тебе, от того и болтают всякое. Ты любима. Гена твой и … Я люблю тебя! Ты не думай, не обижу я тебя этим. Будет, как скажешь. Ты хотела узнать, кто тебя тогда… Я это был. Завтра же принесу всё. Только скажи, нужен ли я кому-то в этом мире? Скажи, родная моя. Вместо ответа Света сама прижалась к нему и заплакала сильней.Виктор гладил её русую голову, баюкал и приговаривал:- Милый мой Малыш, не плачь. Ты будешь вспоминать этот день, улыбаясь.
Уснувшую Светлану он отнёс в телятник, уложил на сено, укрыл своим плащом и ушел на дежурство.
Утром он вернулся в телятник. Светлана спала, сложив руки бутоном и положив их под щёку. Вспомнилась сказка о спящей красавице. Виктор поцеловал её нежно- нежно в глаза. Светлана села и с удивлением спросила:
- Дядя Витя, разве уже утро? Девчата ещё не пришли? Что же Вы меня не разбудили?
- Успокойся, Ласточка! Как глаза открыла – вся в работе. Коровушки покормлены и подоены. А ты, говорят, дома лежишь, болеешь.
- Кто же за меня всё сделал?
Виктор засмущался:
- Ну, я. Прости старика за вчерашнее. Поздно мне любить. А сказал так, чтобы ты не плакала.
Светлана улыбнулась, обняла его и поцеловала в щёку:
- А я вас во сне видела большим и сильным зверем. Вы меня на спине катали. Было так хорошо!.. Вот что, не Вам надо прощения просить. Расплакалась, как маленькая. Вы столько для меня сделали, а я засомневалась в Вас. И вещи, не надо, не приносите. Вот если только инструменты.…
Через неделю приехал Гена. Увидев свой ящик с инструментами, обрадовался:
- Теперь можно что-нибудь подремонтировать в доме.
- Не надо. Я была в посёлке у председателя. Просила помочь с ремонтом. А он мне комнату в поселковом общежитии дал. А потом и работать в посёлке буду. Хорошо, что ты приехал, поможешь с переездом.
- Да, но только на один день. Завтра - снова ждать врачей. Кажется, комиссия затянется надолго.
Сразу после переезда, вечером, Геннадий уехал.
На следующий день, разбираясь в своих вещах, Светлана убедилась, что не сможет самостоятельно повесить ни гардины, ни полки. Из знакомых мужчин, в округе имелся только один – дядя Витя. Дождавшись его смены, Светлана попросила его прийти и помочь. Виктор заулыбался, как ребёнок, которому подарили что-то хорошее.
Одно не заметила Светлана. Был он в тот день очень сильно пьян.