Если бы мне предстояло снимать фильм о донских казаках, на роль «Григория», я выбрал бы именно его… Какой же он. «мой герой»? А вот сложите в один два типажа двух великих режиссеров С.Герасимова и В. Шукшина – получится абсолютно русский человек. В данном случае – мужик. Не в уничижительном смысле, а в смысле широты души, юмора, бескорыстия и бесшабашности, верности и хулиганства, и другими слагаемыми, так не характерными многим другим «просвещенным» европейцам.
История эта трехлетней давности. Он позвонил за несколько дней до Нового года:
- Врачи говорят, что положение мое крайнее.. Надо меня резать. Почку удалять. Операцию назначили на 17 января, после праздников. Скажи, чо делать? Ты же знаешь мое положение.
Я знал. Квартира миниатюрная. Кроме самого хозяина, на лоскутке в двадцать пять квадратов проживал большой пес - Барбос, кошка, парализованная теща, больная жена, но самое главное, девяносто пятилетний донской казак – отец моего героя. Несмотря на то, что вместо шашки и орденов, форму славного воина украшали приколотые и подвешенные трубочки и бутылочки, ввиду потерь некоторых внутренних органов, старик был неимоверно активен, жизневинолюбив и много-много децибельно криклив, шумлив и капризен.
Ко всему этому букету, мой новый друг еще и работал бригадиром на стройке. Работка, достаточно эмоциональная, как вы понимаете.
- Ну.., давай порешаем - ответил я на не озвученную просьбу.
Две недели, мы усиленно, по нескольку раз в день, «решали».
Наконец зимние каникулы закончились. В преддверии операции и оговоренного гонорара, доктора решили сделать контрольный снимочек приговоренной к удалению почки. И… Почка была еще на месте, а вот причина ее удаления - исчезла. Момент глубочайшего разочарования мастеров скальпеля. Но, история даже не об этом. Это просто предыстория. А интересная история следующая…
В процессе «решения», мне хотелось посмотреть «цепочку» отношений двух ярчайших, колоритнейших казаков – отца и сына.
Поздняя осень. Снега еще нет, но земля в ледяной корке. Тоскливый чахлый лес. Вечереет. Холодно. На окраине леса убогая, вросшая в землю лачуга. Высокий, но очень болезненного вида, хилый литовский «лыцарь» с помощью двух польских солдат выгоняет извергающую гнев и проклятия цыганскую семью из лачуги
- Убирайтесь с моей земли! И чтоб я вас больше никогда здесь не видел – надрывно кричит «лыцарь». Мальчишка –цыган пытается укусить за руку злого дядьку. Но дядька плоской стороной меча бьет его по ногам, пацан падает в замерзшую лужу и обдает обидчика очень эмоциональной тирадой. Глаза его блещут слезами ненавистью, и обидой.
Прошло более двухсот лет. Как читатель уже понял, цыганский мальчишка оказался в современности отцом ( тем самым девяносто пятилетним) того самого литовского бедолаги. Почему бедолаги? Да потому, что, будучи отцом, бывший цыганский мальчишка, исполнил сполна все свои проклятия вековых давностей. Бурно прожил в новой жизни. Погонял своих родственников, яко злейших врагов – мало им не показалось. Мораль!? Не обижайте встречного цыгана.