Мода на фаворитов не минула пределов Русского царства, хотя их роль существенно ограничивалась опекой Земских соборов и архаической системой местничества. Как известно воцарение Романовых произошло благодаря народному компромиссу.
Руси, пережившей Смуту, нужен был внутренний мир. Все «партии», столкнувшиеся в Смутное время: казаки, крестьяне и посадские, поддерживавшие в свое время самозванцев и Ивана Болотникова, земские ополченцы Минина и Пожарского, бояре и дети боярские — бывшие сторонники Лжедмитриев и поляков, тушинцы и земцы — все ожидали, что новый царь не обидит их и учтет их интересы. Михаил Романов же ничего собой не представлял. Это был 16-летний юноша с весьма посредственными способностями и слабым характером. Зато его отец Филарет, сам некогда претендовавший на престол, ладил с казаками, бывшими тушинцами, вставшими в свое время, как и он сам, на сторону Лжедмитрия II. С другой стороны, Филарета уважали и во Втором ополчении — он не запятнал себя предательством русских интересов: приглашая вместе с В.В.Голицыным Владислава Сигизмундовича на московский престол, Филарет настаивал на равноправных отношениях Московской Руси и Речи Посполитой; не уступил королю Смоленск, за что был взят под стражу; в момент собора находился в польском плену, обретя славу страдальца за Россию. Столичным боярам нравился юный возраст претендента. «Миша-де Романов молод, разумом еще не дошел и нам будет повален», — писали они В.В.Голицыну в Польшу.
В итоге в феврале 1613 г. Земский собор, в котором участвовали выборные от дворян, духовенства, посадских людей, казаков и, возможно даже, черносошных крестьян, утвердил на царство Михаила. Царь дал обязательство не править без Боярской думы и без совета «со всей землей», (т.е. без Земского собора), никого не наказывать без вины и суда.
Среди тех, кто подписался под грамотой об избрании царя Михаила Федоровича были братья Борис и Глеб Морозовы. Старшему из них выпала доля быть фаворитом царя Алексея Михайловича.
Являясь доверенным лицом царя Михаила, Борис Иванович был назначен воспитателем долгожданного наследника престола -царевича Алексея Михайловича, которому исполнилось 4 года. В этой деятельности как нельзя ярче проявилась личность Морозова. Он отнесся к своей задаче с такой ответственностью и любовью, что Алексей Михайлович всю жизнь считал его своим вторым отцом. Наставник сумел привить царевичу любовь к книгам, риторике и охоте, в общем ко всему тому, что по мнению современников, должен был знать и уметь будущий монарх.
Когда царь Михаил Федорович почувствовал, что умирает, то поручил опеку над наследником боярину Борису Ивановичу Морозову. Через месяц после смерти отца шестнадцатилетний царь потерял мать. В этой непростой ситуации совершенно было понятно стремление Алексея Михайловича опереться на близкого, преданного человека, способного удержать страну в повиновении.
В январе 1646 года юный царь меняет практически все русское правительство и делает ставку на свой ближний круг. Центральной фигурой в новой иерархии стал Борис Иванович Морозов, возглавивший несколько ключевых приказов. Среди них были: Приказ Большой казны (главное финансовое учреждение страны), Иноземный и Стрелецкий приказы. Кроме того, Морозов управлял и приказом Новой четверти, державшей государственную монополию на питейное дело.
Таким образом, воспитателю царя отдавались в руки основы государственной политики — деньги, армия, наемные иностранные специалисты, в том числе и командиры новых регулярных полков.
Морозов взялся за государственные реформы с такой же хозяйственной хваткой, с какой он управлял своими вотчинами. Основной его задачей было приведение в порядок финансов государства, которые были в плачевном состоянии. Вначале были проведены меры по сокращению расходов на содержание администрации.
Он провел чистку государственного аппарата, сместил многих руководителей приказов и поставил на их места близких людей. Была распущена часть дворцовой и патриаршей прислуги, а жалование остальных сокращено.
То же было сделано и в органах местного управления. Даже в армии были урезаны оклады иностранных офицеров, стрельцов и пушкарей.
Эти, казалось бы, разумные меры привели к противоположному результату. Многочисленные просители были отданы на произвол дьяков и подьячих, которые резко увеличили поборы (коррупция московских чиновников имеет глубокие корни!).
Большие проблемы накопились к этому времени в жизни городов. Городское население было неоднородным. Почти половина жителей городов числилась в слободах монастырей и знати, освобожденных от податей. Морозов начал перепись городов с тем, чтобы государственные налоги платили равномерно все их жители. Число налогоплательщиков выросло, но и тех, кто возненавидел царского наставника стало больше.
Кроме того, многочисленные прямые подати заменили налогом на соль. И это реформа была последней каплей в чаше возмущения жителей столицы и многих русских городов.
Казалось бы, замена нескольких налогов одним должна была бы облегчить налоговое бремя, но при этом была введена монополия на соль. Соль вздорожала, а т.к. соленая рыба была обязательным продуктом на каждом русском столе, то подорожала и она. Было разрешено открытое употребление табака, за что еще недавно резали носы. Табачная торговля также объявлялась монополией государства.
Реформы Морозова были, безусловно, вызваны требованиями времени. Они во многом выполнили свои задачи. Государственная казна пополнилась, что дало возможность подготовить армию к длительной русско-польской войне. Кроме того, был дан толчок дальнейшему развитию городов и торговли за счет выравнивания налогового бремени. В дальнейшем многие начинания Морозова были продолжены, но тогда они вызвали бурный протест среди торгового люда и обычного населения.
В январе 1647 года царь женился на Марии Ильиничне Милославской. Невеста была выбрана Борисом Ивановичем Морозовым, который вскоре женился на ее сестре. Таким образом, боярин Морозов стал близким родственником молодой царской семьи. Сразу после свадьбы царь Алексей Михайлович отменил соляной налог, но Морозова от власти не отстранил.
А тот выводов не сделал и ввёл новые налоги и ограничения на торговлю.
Рост недовольства обернулся народным восстанием, которое вошло в историю под названием «соляной бунт».
События развернулись в конце мая 1648 года, когда царь возвращался из Троице- Сергиевской Лавры. Толпа остановила его и начала жаловаться на Морозова и его мздоимцев.
Молодой царь беседовал с народом и, вероятно, дело не дошло бы до открытого бунта, но слуги Морозова бросились бить народ плетьми по головам.
Шведский резидент писал королю о начале событий в Москве: «16 человек из числа челобитчиков были посажены в тюрьму. Тогда остальные хотели бить челом супруге его царского величества..., за ней шел Морозов, челобитье не было принято и просившие разогнаны стрельцами».
На следующий день в Кремль вошла огромная толпа москвичей и, когда царь сошел с крыльца, стала ему жаловаться на притеснения. После богослужения восставшие ворвались в Кремль, причем их было столько, что стрелецкие полки не смогли сдержать натиска. И сами стрельцы, тесно связанные с городскими жителями, не хотели останавливать восставших.
Царь сам вышел на крыльцо и пытался уговаривать народ. По сведениям того же шведского резидента, стрельцы не подчинились приказу Морозова и не стали стрелять в толпу.
Автор одной из самых авторитетных книг о московских делах середины XVII века Адам Олеарий так передавал ход событий: «Когда тут боярин Борис Иванович Морозов вышел на верхнее крыльцо и начал именем его царского величества увещевать народ, ... в ответ раздались крики: «Да ведь и тебя нам нужно!» Чтобы спастись от лично ему угрожавшей опасности, Морозов должен был вскоре бежать. После этого чернь напала на дом Морозова и разграбила его.
Разъярённая толпа не пощадила боярских хором, но не тронула молодую жену временщика, так объяснив свой поступок: «Не будь ты сестра великой княгини, мы бы тебя изрубили на мелкие куски».
Алексей Михайлович проявил большое мужество в момент мятежа и сам выходил «… к народу с обнаженной головой и со слезами на глазах умолял и ради Бога просил их успокоиться и пощадить Морозова за то, что он оказал большие услуги его отцу».
В конце концов, Алексей Михайлович дал слово отстранить Морозова от всех государственных дел. Пользуясь затишьем, Морозова тайно вывезли из Москвы в Кирилло-Белозерский монастырь. Вслед ему царь направил монастырским властям эмоциональные письма, в которых он называл боярина «своим отцом, воспитателем, приятелем, своей второй натурой». Письма полны опасений за безопасность Морозова. Нигде так не видно, что значил боярин для своего воспитанника, как в этих посланиях в монастырь. Он требовал, чтобы монастырские власти тщательно охраняли Морозова, грозил опалой за оплошность и обещал за все добро, что увидит боярин в Кириллове монастыре, пожаловать их так, что «от зачала света такой милости, не видывали».
В конце августа Алексей Михайлович решил, что в городах и особенно в Москве народ поуспокоился, и Морозову можно переехать ближе к столице.
Он писал архимандриту Кириллова монастыря: «Как сия грамота к вам придет, известите приятеля моего и вместо моего родного отца, боярина Бориса Ивановича Морозова, что время ему, воспитателю моему, ехать в свою тверскую деревню». А как приедет ко мне Борис Иванович и что про вас скажет, по тому и милость моя к вам будет. И вы отпустите боярина с великой честью, с бережатыми, и велите им беречь его здравие накрепко».
Морозов выехал в свою тверскую вотчину, а оттуда вскоре — в село Павловское. В октябре он уже был в столице на крещении царского первенца.
Стремясь укрепить государство, правительство Алексея Михайловича в спешном порядке стало готовить новый свод законов. Это и было знаменитое «Соборное Уложение», ставшее основой нового законодательства для Русского царства. Его составляла специальная комиссия, но окончательное решение принималось по каждой главе келейно — царем и Морозовым. С этих пор, не занимая никакой административной должности, кроме члена Боярской Думы, Морозов был личным, ближайшим советником царя.
В 1654 году, когда молодой царь решил сам повести войско на польскую войну, Морозов был назначен воеводой в царский полк. Конечно, военными вопросами он не занимался, но его место ближнего советника было официально закреплено.
Это положение Морозов сохранял до своей смерти. В конце жизни один из богатейших людей России страдал подагрой и водяной болезнью. К его услугам, разумеется, были лучшие иностранные лекари из Аптекарского приказа, но все, увы, имеет свой предел. Борис Морозов умер в 1661 году. Даже в последний год жизни, редко вставая с постели, он пытался контролировать дела в собственном огромном хозяйстве. Причем не только из-за того, что он уже не мог жить иначе. Передать управление огромным хозяйством оказалось некому — у боярина Морозова так и не появилось детей. Как писал один из современников, "он много раз видел себя отцом", но дети, по всей видимости, умирали в младенчестве.
В итоге круг наследников оказался невелик. Год спустя умер брат Глеб, еще через некоторое время скончалась и вдова Бориса Ивановича — Анна Морозова-Милославская. Сразу же после ее смерти львиную долю — села Павловское, Мурашкино и Лысково забрал себе царь Алексей Михайлович. Для их управления на государственном уровне был создан Приказ тайных дел.
Немалая часть остальных владений перешла вдове Глеба — известной деятельнице церковного раскола Феодосии Морозовой-Соковниной и ее сыну Ивану. Но вскоре их обоих бросили в тюрьму, где они и закончили свой век. Причем некоторые до сих пор считают, что причиной тому были не столько религиозные споры, сколько слишком большой кусок богатства, доставшийся довольно молодой вдовице. Всю собственность арестованных конфисковали. Так хозяйственная империя боярина Бориса Ивановича Морозова, выросшая благодаря близости этого главы правительства к казне государства, оказалась государством же и поглощена.
Начало читайте по адресу: https://zen.yandex.ru/media/id/5dade2343639e600af7a5d86/car-aleksei-mihailovich-ukreplenie-gosudarstva-sleduia-evropeiskoi-mode-na-favoritov-proekt-istoriia-v-kartinkah-5e04294aee5a8a00acde63f8